Аукционная война


Новая плеяда шумных и напористых акционеров (не исключено, филистеров) осаждает королевскую крепость Sotheby’s. И, может, это к лучшему, полагает Айван Линдси.

02.07.2014




"Человек в море" Винсента Ван Гога ушел с молотка за 28,4 млн долларов. Sotheby's, Лондон, 2014 год


Sotheby’s увяз в бою с Дэном Лобом, одним из агрессивнейших управляющих в Нью-Йорке. Пятидесятиоднолетний Лоб называет себя инвестором-активистом (современный синоним рейдера) и через свой Third Point LLC аккумулировал в аукционном доме 9,3%.

Первым из активистов Sotheby’s потревожил Нельсон Пельц, который в начале 2013-го купил через свой Trian Fund Management 3% акций. Продолжилась история летом, когда Мик Магуайр из Marcato Capital Management консолидировал 7%. Тридцатисемилетний Магуайр, обладатель гарвардской MBA и экс-партнер Уильяма Экмана по Pershing Square Capital, не объявлял себя ценителем искусств, но в бухгалтерских балансах точно разбирается. У руля Marcato он три года, и, не считая похода на Sotheby’s, развернул за это время четыре активистские кампании.

В совокупности три этих инвестора владеют 19% аукционного дома, и, возможно, ряд давних акционеров их молчаливо поддерживает. Эти сторонники, если они есть, консервативнее и открытой агрессии проявлять не хотят, но против повышения котировок также ничего не имеют. В октябре давление на Sotheby’s выросло: нарастив пакет до 9%, Дэн Лоб разразился открытым письмом эмитенту, коими он так известен. Часто письма Лоба обнаруживают его склонность к оппонированию руководству компаний, и он, несомненно, видит себя ущемленным, энергичным борцом за справедливость, который хочет встряхнуть унылые и самодовольные советы директоров. Адресатами подобных посланий уже становились Penn Virginia Corporation, Star Gas Partners, Yahoo, Ligand Pharmaceuticals и Sony. И нередко эпистолярная тактика себя оправдывала.

Буквы раздора

В письме Sotheby’s Лоб обрушивается лично на председателя совета директоров и генерального директора Вильяма Рупрехта, утверждая, что аукционный дом зачах под его началом и, как картина старого мастера, «отчаянно требует реставрации». Он винит совет директоров в отрыве от акционеров и отсутствии каких бы то ни было стратегических планов. «Мистер Рупрехт, – продолжает Дэн, – вы не явили ни инноваций, ни вдохновения, в которых компания так нуждается», – и предлагает в совет себя, обещая подобрать и других членов. Не похоже, чтобы аукционисты пришли в восторг от такого предложения. По словам Лоба, Sotheby’s отстал от своего главного конкурента, Christie’s: «Дела на мировой арене идут тяжко. На новых рынках вроде Китая и Ближнего Востока, где Christie’s наладил серьезные клиентские отношения, Sotheby’s нерасторопен».

Недоволен, должно быть, Лоб и сосредоточенностью дома на «топовых клиентах и дорогих лотах». А еще он не очень понимает, за что Рупрехту по итогам 2012-го заплатили 6,3 млн долларов: об этой мистической заслуге не говорится ни в одном из публичных отчетов. Зарплата, очевидно, прилагается к корпоративному пакету, который «воскресает давно ушедшую эру империалистских CEO: компенсация расходов на авто, налоговое планирование и членство в элитных загородных клубах». Инвестор возмущается гонорарами специалистов и отмечает «нескромный перешедший в ужин обед», где руководители Sotheby’s, «вкушая натуральные деликатесы и поглощая винтажные вина, потратили несколько сот тысяч акционерных долларов».

Во-первых, еще вопрос, сколько в таких заявлениях истины, и если сравнивать Рупрехта с другими CEO, его оклад необычным не кажется. Но интереснее, что у Лоба у самого богатый «послужной список». В 2007 году Third Point заработал 1,5 млрд долларов, из которых ему, предположительно, достались сотни миллионов.

Тому, как живет Дэн, Вильям определенно мог бы позавидовать. По сведениям Vanity Fair, хедж-фондер владеет пентхаусом на 39-м этаже дома номер 15 по Сентрал-парк-вест на Манхэттене. Эти пятиспаленные апартаменты он купил в 2008-м за 45 млн долларов. Рафаэль Виньоли построил ему дом в Ист-Хэмптоне, а еще у инвестора есть недвижимость в Аспене и Майами-бич. За 52 млн основатель Citigroup Сэнди Вайл продал коллеге 60-метровую яхту. Захотев же отдохнуть, тот, как говорят, летит на своем Gulfstream IV в индийский Майсур и идет в клинику аштанга-йоги либо берет инструктора по серфингу и отправляется ловить волну в Коста-Рику. Не нагловато ли упрекать Рупрехта с такими расходами?

Дом – полная чаша

В последнее время у Sotheby’s все очень даже хорошо, и котировки растут (с начала 2013-го и до выхода в печать этого материала они повысились на 50%). Но Лоб прав в том, что аукционисты могут и лучше, а их сайту нужен редизайн. Денежных средств у них накопилось 699,6 млн долларов, тогда как размер долгосрочной задолженности составляет 515,2 млн. В октябре дом успешно провел в Гонконге пятидневный торговый марафон, отметив им 40 лет своей работы в Азии. Шестнадцать сессий, на которых выставлялись вина, драгоценности, керамика и современное искусство, принесли 538 млн долларов – почти вдвое больше, чем в 2012-м. Это было самое урожайное мероприятие из тех, что международные аукционные дома проводили в Азии в подобном формате. На нем пал мировой рекорд на работы китайских художников: «Вечная любовь» Чжан Сяогана ушла с молотка за 23,1 млн.

В первой половине 2013-го торги Sotheby’s собрали 2,55 млрд долларов против 2,4 млрд годом ранее. Расширяется клиентская база на развивающихся рынках: 22% новых покупателей сегодня из Азии. Да, в 2012-м и 2013-м дом уступил Christie’s по обороту, хотя до этого три года опережал. Но рокировки случались у них всегда.

Внешне выпад Лоба Sotheby’s встретил спокойно, однако кое-что все-таки поменял. В марте, например, поднялась комиссия для покупателей. Теперь 25% берут с первых 100 тыс. долларов, а не с 50. Повысили симметрично и другие пороги скользящей шкалы. Дорогую нью-йоркскую штаб-квартиру думают продать и снять ее тем самым с баланса. В октябре сменился финдиректор: место занял Патрик Макклаймонт, бывший партнер Goldman Sachs. В том же месяце утвердили план по защите прав акционеров. «Ядовитая пилюля», как ее называют, начнет действовать, если кто-нибудь приобретет свыше 10%. Она размоет акционерный капитал, и бумаги станут менее привлекательными. «Third Point жаль, что совет директоров Sotheby’s вытащил “ядовитую пилюлю”, этот реликт 1980-х», – отреагировал Дэн.

В своем письме активист также заметил, что Sotheby’s «не разумеет, как фундаментален сегмент современного искусства для стратегии роста компании». И это несмотря на то, что в первой половине 2013-го дом выручил в нем 757,7 млн долларов. По современному искусству сейчас правда сходят с ума, но Sotheby’s наблюдал, как менялась арт-мода на протяжении 269 лет, и резонно не спешит полагаться на какой-то один сегмент.

Лоб в лоб

Дэн не видит дальше упомянутого сегмента, поскольку это то, что он знает и коллекционирует. В открытом письме он признается, что «тоже увлечен изобразительным искусством». Как пишет The Guardian, имена в его коллекции – стандартные для послевоенного собрания американца: Энди Уорхол, Жан-Мишель Баския, Ричард Принс, Синди Шерман, Майк Келли и Мартин Киппенбергер. Работы этих художников Лоб мог видеть в Музее современного искусства в Лос-Анджелесе, где он попечитель, на вечеринках Гагосяна и на стенах у большинства хедж-фондеров. Их произведения легко оценить на торгах, и это, кажется, ему как раз то, что нужно: покупая, он будет чувствовать, что цена справедлива.

Обладатель такой коллекции вряд ли компетентен учить Sotheby’s ведению арт-бизнеса, но Лоб не единственный, кто купил несколько картин и решил, что понял мир искусств. В 1983 году Sotheby’s завладел видный девелопер Альфред Таубман и сказал: «Вы не поверите, но продать дорогого Дега и кружку ледяного рутбира – это с маркетинговой точки зрения во многом одно и то же». Но не все оказалось так просто, и Таубман попал в тюрьму за сговор о фиксации цен с Christie’s.

Познания Лоба в торговле искусством, впрочем, могут и не играть никакой роли. Правота его в том, что Sotheby’s – очень хорошая компания, мощный дуополист, которому бы неплохо быть чуть бережливее, усовершенствовать онлайн-услуги и, наверное, выйти на новые рынки. Его старания привлекут более мелких инвесторов, которые поднимут котировки, и вложение, вероятно, принесет ему выгоду. Что ожидает Sotheby’s, неизвестно. Возможно, он продолжит сражаться, а возможно, достанется eBay, Amazon или LVMH Бернара Арно. Для союза они все подходят.

Атлас

Материалы по теме



02.07.2014

Источник: SPEAR'S Russia №6(39)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз







Зритель как главный инвестор

11.06.2021 Арт

Img_5992
 

Отмечая 100-летие, Российский академический молодежный театр (РАМТ) намерен выпустить в этом году аж 11 премьер. Не стоять на месте – вообще его кредо: иногда здесь играется по 6–8 спектаклей в день, а худрук Алексей Бородин, возглавляющий РАМТ уже 40 лет, не боится молодой смены, сам пригласил на должность главного режиссера 37-летнего Егора Перегудова, любителя экспериментальных форм. Позитивная энергетика театра – основа и его Клуба друзей, созданного в 2017 году по западной модели: он объединяет в первую очередь обычных зрителей, а не статусных партнеров. Создание Клуба и позволило РАМТу первым из российских театров внедрить в 2017 году новую модель финансовой поддержки своей деятельности – эндаумент-фонд, или фонд целевого капитала. О том, как зарабатывает театр, живущий без спонсора, должно ли государство содержать культуру и каковы зрительские предпочтения миллениалов, в интервью SPEAR’S Russia рассказала директор РАМТ Софья Апфельбаум.


Из Большого с размахом

21.05.2021 Арт

_mg_3071
 

25 и 26 мая на Новой сцене Большого театра продюсерская компания MuzArts представит вечер современной хореографии Postscript: пять знаковых хореографов, четыре балета и в трех из них – одна прима-балерина Ольга Смирнова, которой везде придется быть абсолютно разной. О том, насколько это сложная задача, основатель MuzArts Юрий Баранов знает не понаслышке, так как сам танцевал на сцене Большого 20 лет. А сегодня пытается конкурировать на продюсерском поприще с западными компаниями, приумножать славу русского балета в новом контексте – через современную хореографию и неожиданные коллаборации, почти как Сергей Дягилев в начале XX века. О том, почему Большой театр поддерживает MuzArts без всякой ревности, как найти спонсоров под балетные проекты и чем уникальна программа Postscript, Юрий Баранов рассказал в интервью SPEARʼS Russia.