Апартаменты на море


Джош Сперо примеряет на себя образ гражданина мира, путешествуя на роскошном корабле The World, который позволяет привезти родной дом в любой порт семи морей.

06.05.2014





Я пообещал, что мы будем обращаться с ней как с гос­пожой. Признаться, та еще госпожа: 12-этажная громада водоизмещением 44 тыс. тонн способна запугать и самого опытного ухажера. Но еще больше удивила меня моя собеседница, которая попросила сохранить нашу встречу в тайне, но не от мужа, а от общих друзей. «Они ничего не поняли, – сказала она, – решили, что The World – это обычный круизный лайнер с непременными ночными барами и вызывающими неловкость кабаре, поэтому я решила не выводить их из заблуждения и насладиться этой маленькой мистификацией». Мистификацию уже видели в 800 портах.

Конечно, это никакой не круизный лайнер. И хотя никто на борту не говорит об этом в таких выражениях, The World – это процветающее сообщество свободолюбивых людей, которые живут в роскоши и путешествуют по морям и океанам; утопия наподобие платоновского Государства, только с правом собственности и полярными экспедициями. В отличие от плавучих отелей – традиционных круизных лайнеров – на The World купленное вами жилье, как и всякая собственность, остается вашим навсегда, вы можете жить там, когда захотите. (Хотя, в отличие от обычного жилья, оно никогда не остается там, где вы его в последний раз покинули.) Когда обитатели The World говорят о своих плавучих апартаментах, они чаще всего называют их домом – «нашим домом», имея в виду и всех членов сообщества.

Тяга к независимости сильна среди успешных предпринимателей в возрасте под шестьдесят, которые приобретают апартаменты на The World. Для одних это просто каюта, для других – постоянное место жительства (шестеро живут здесь безвыездно), а третьи приезжают сюда на недельку-другую, а то и на месяц. Наверное, принцип «живи и не мешай жить другим» особенно актуален, когда много времени проводишь среди одних и тех же людей, но тот факт, что на борту The World уже успели сформироваться макро- и микросообщества, говорит о том, что этих людей объединяет нечто большее, чем случай или меркантильный интерес. Игроки в гольф собираются в гольф-клубе, где в их распоряжении сотни виртуальных полей. Любители покера и бриджа располагаются за карточными столами, когда The World покидает очередной порт. Еврейские пары приходят на пятничную вечернюю молитву. Если вы не хотите идти ни на модный показ, где члены команды демонстрируют одежду из бутиков (видимо, так выглядели тихие вечера при дворе Людовика XIV), ни в кино, ни на одну из бесчисленных лекций (на любую тематику: от искусства до биоэтики), вас не будут донимать массовики-затейники и вы не испытаете ничего похожего на групповое давление, которое так раздражает.

Сообщество The World не давит на вас своей массой. Корабль таких размеров может принять на борт до полутора тысяч пассажиров, но обычно количество жителей этого плавучего острова не превышает 100–150, возрастая до 300 во всех 165 апартаментах под Рождество; такая плотность населения сама по себе гарантирует покой, тишину и море личного пространства. Вы можете прогуляться по пятому этажу, где находятся замечательные гастрономические рестораны, или заглянуть в библиотеку на шестом этаже (где можно найти любые журналы, в том числе и SPEAR’S, не считая, конечно, и собственно собраний сочинений), или даже развалиться на лежаке у бассейна с тропическим коктейлем в руке на одиннадцатом этаже – и нигде не увидите шумной толпы ваших соседей.

Карта маршрутов

Вопреки либертарианскому духу, царящему в клубах по интересам, маршрут плавания определяется демократическим путем – обычным голосованием. Банально, но необходимо. Капитан, широколицый норвежец по имени Даг Сэвик, сказал мне, что за десять лет The World побывал в 840 портах, так что, даже если ваш маршрут проиграл на «выборах», вы наверняка получите удовольствие от путешествия – в качестве компенсации.

Стоит взглянуть на график прошлых и будущих маршрутов. В январе 2012 года The World побывал в Кейптауне, перед этим дважды заходил в порты Намибии, через неделю достиг острова Маврикий, пересек Индийский океан и, сделав семь остановок в Австралии, направился к Новой Зеландии. Затем пересек Тихий океан и, заглянув по пути в Меланезию, Полинезию и на Гавайи, добрался до западного побережья Америки и Канады. The World стал самым большим пассажирским судном, прошедшим через Северо-Западный проход. (Кстати, на The World можно посмотреть полнометражный фильм об этом поразительном путешествии, и в частности увидеть, как люди ныряют в холодную воду с плавучих льдин.) После этого, пройдя вдоль восточного побережья Америки, The World остановился у Карибских островов, где путешественники смогли наконец расслабиться и согреться.

Я поднялся на борт The World в колумбийской Картахене в январе 2013-го, после захода на Карибы, и перед тем как корабль отправился к островам Зеленого Мыса в Атлантическом океане, а затем к берегам Британии. К июню The World добрался до побережья Норвегии, развернулся и совершил длительный вояж по Средиземному морю (я насчитал 44 остановки). Нынешний год в основном посвящен Океании, Юго-Восточной Азии, Китаю и Японии. И это не краткие визиты: за несколько дней стоянки пассажиры мегалайнера успевают взглянуть на множество достопримечательностей. В общем, обитателям The World не обязательно спешить домой.

За те несколько часов, что оставались у меня после экскурсии по The World до отплытия на Арубу, я не успел толком повидать Картахену: на испанскую колониальную крепость Кастильо-Сан-Фелипе-де-Барахас и Музей Рафаэля Нуньеса, простого местного парня и одного из первых президентов независимой Колумбии, просто не оставалось времени. Но я оказался в Картахене в пик работы уличных кафе. Оказалось, что жители города падки на соленое: здесь манго, нарезанное крупными ломтиками, посыпают солью и макают в лаймовый сок, а жареные сырные сэндвичи (именно сырные – сыр там вместо хлеба) наполнены соленым родственником пармезана.

Делать в Картахене в общем-то нечего, зато есть на что посмотреть: старые колониальные стены окружают исторический центр, с дороги вдоль них открывается вид на море, а далее виднеется дом Габриэля Гарсии Маркеса, чей роман «Любовь во время чумы» был экранизирован в Картахене. Здесь много красивых и вызывающе ярких домов; у лучших из них имеются деревянные балконы, увитые клематисом или другими вьющимися растениями.
Все это выглядит немного экстравагантно, и должен признаться, когда я наткнулся на рынок искусственных цветов – два ряда лотков, нагруженных под завязку ядовито-желтой, оранжевой, пурпурной и розовой пластмассой, изоб­ражающей фантасмагорические розы, лилии и ромашки при полном отсутствии натуральной зелени вокруг, – то вспомнил художника Джеффа Кунса, и в глазах у меня потемнело. На этом пункте стиль превратился в китч.

Стильно и вкусно

Но, как известно, на вкус и цвет товарищей нет. Одно из неоспоримых преимуществ собственного дома – возможность оформить его на свое усмотрение – доступно и жителям The World, нужно лишь получить разрешение администрации. В четырехкомнатных апартаментах на десятом этаже площадью около 800 м2 были пол­ностью демонтированы стены, смещены двери, удалены стенные шкафы и добавлена еще одна спальня. «Поскольку конструкция корабля не затрагивалась, – объяснял управляющий Роц Колтард, пока мы осматривали несколько незанятых апартаментов, – ничего страшного». Обустроив комнаты, жители привозят сюда все, что захотят: например, картины из личных коллекций. Одна супружеская пара пригласила меня к себе на бокал шампанского перед ужином в ресторане азиатской кухни East, и я увидел у них восхитительную работу Шагала – эскиз его панно для парижской Гранд-опера.

Из четырех ресторанов на борту The World именно East оказался самым неординарным, а Portraits (к сожалению, еще одно безликое название) был по-настоящему хорош. Я обедал в его роскошном зале с одним британским бизнесменом, его гламурной женой и ее сестрой, которая приехала к ним погостить. Итак: на закуску бекон и пышные булочки с миндалем; далее сваренные в масле омары под ванильным кремом (в духе моды на остро-сладкое); и на десерт Coffee and Chocolate – за простым названием скрываются четыре разных сочетания кофе и шоколада с легким теплым пончиком и шариком кофейного мороженого. Вина к блюдам подобраны более чем пристойные, но на общем фоне выделялось испанское крепленое, которое знающий, но скромный сомелье приобрел во время одного из заходов в порт.

Вообще, в том, что касается вин, обитателям The World можно только позавидовать. На борту припасено 14,5 тыс. бутылок, в том числе несколько частных коллекций, владельцы которых заказывают свое вино к обеду или в любое другое время. Единственное, что меня смутило по части напитков, – чай здесь подавали в типично американской манере: в чашку наливался кипяток и опускался пакетик. Разумеется, этому быстро был положен конец.

Миссия выполнима

В Арубе, куда мы прибыли, обогнув за день северное побережье Колумбии, меня ждало задание. Дедушка и бабушка одного моего друга приехали в Арубу в 1940-е годы в качестве анг­ликанских миссионеров и построили церковь в Сан-Николасе, в двух-трех милях от Ораньестада, неприятной, похожей на Диснейленд столицы с ее дизайнерскими бутиками, втиснутыми в страшноватые аркады вдоль тротуаров, кишащих угасающими, жухлыми американцами. Друг говорил мне, что у них в семье не осталось ни одной фотографии этой церкви, и раз уж предстояло очутиться в Арубе, то я вызвался найти ее и сфотографировать.

Как только мы пришвартовались, The World снабдил нас велосипедами, велосипедными шлемами и двумя бутылками ледяной Fiji Water. Я отправился в путь, обгоняя толпы туристов с других судов, двигавшиеся к главной улице Ораньестада. Группа велосипедистов передо мной поворачивала налево, следуя рекомендованному туристическому маршруту. Сан-Николас находился правее, за вечной автомобильной пробкой и живописным мостом, рядом со сверкающими на солнце пляжами.

Дорога вдоль побережья в основном однополосная, поэтому многочисленные фуры, обгоняя велосипедистов, пугают их клаксонами, как будто без этого велосипедист, и так в страхе прижавшийся к обочине, может не услышать приближающегося монстра. На относительно спокойных участках дороги можно повернуть голову налево и увидеть Национальный парк Арикок, занимающий пятую часть острова. Парк богат туристическими достопримечательностями: там есть система пещер, пешие тропы, золотые шахты и рисунки араваков, и, что самое соблазнительное, его холмистый, зеленый ландшафт вырастает прямо из гладкой, раскаленной, бесконечной дороги.

Дорога шла через маленький городок Саванета. Проезжая мимо многочисленных китайских ресторанов и продуктовых лавок, я остановился, чтобы спросить у местных стариков, далеко ли еще до Сан-Николаса. Они сказали, что на велосипеде еще минут двадцать. До этого я ехал уже больше часа и в основном в гору. Это были далеко не три мили.
Проехав одиннадцать потных, грунтовых миль от Ораньестада на восток, я увидел окра­ины Сан-Николаса с их низкими грязно-бежевыми домами. Расспросы местных о том, где находится церковь Святого Креста, ничего не дали, но каждая церковь, которую я проезжал, усиливала надежду. Святая Тереза? Нет. Баптистская? Нет. Адвентистов седьмого дня? Тоже нет.

В конце концов я решил довериться приложению Google Maps, которое сказало, что надо развернуться и затем повернуть направо, на Weg Seroe Preto (улицу Черной Горы, как сказал мне позже водитель фуры, который довез меня до Ораньестада). Я увидел эту церковь, когда остановился, чтобы сфотографировать указатель на Flamboyant Street.
Маленькая табличка на скрытой магнолиями задней стене подтвердила, что это та самая церковь: «AMDG (к вящей славе Божией) / Заложена доктором Л. К. Кварцем / 31 августа 1947 года». Поблизости не было никого, не увидел я и дома священника, так что запертая дверь церкви так и не открылась. Но я смог пробраться внутрь через открытые окна. Это была самая что ни на есть простая англиканская церковь. Рядом с папертью – ухоженные клумбы, а у низкой стены, отделяющей церковь от улицы Tulpenstraat (улицы Тюльпанов), рос гигантский красный цветок – не тюльпан – торжественный и одинокий.

Когда я вернулся на The World после занимательной беседы с джентльменом из грузовика, который оказался местным музыкантом, у меня еще оставался целый день до вылета, но Аруба меня больше не интересовала. Я предпочел массаж в Spa-салоне и обед с очаровательными обитателями The World, а в мое последнее утро на корабле я сел за работу. Вскоре после того как я уехал в аэропорт, The World тоже отправился в путь и унес с собой своих жителей.



Джош Сперо
06.05.2014

Источник: SPEAR'S Russia №4(37)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз







Музей как самая правильная инвестиция


Img_8880
 

С одной стороны, Музей AZ посвящен одному художнику – Анатолию Звереву, выдающемуся представителю советского нонконформизма. С другой – наведываться в него можно по несколько раз за год, потому что, отталкиваясь от творчества Зверева, тут рассказывают о целой эпохе – о 1960-х и том невероятном творческом прорыве, который тогда случился в СССР. Через выставки и проекты ведется диалог с русским авангардом начала XX века и современным искусством. Так Музей AZ оказывается одной из самых интересных и динамичных культурных институций Москвы. Но он еще примечателен и тем, что является меценатским проектом. Его создатель и директор – Наталия Опалева, известная миру бизнеса в качестве заместителя председателя правления «Ланта-Банка» и члена совета директоров GV Gold. О своей самой правильной инвестиции Наталия рассказывала в интервью SPEARʼS Russia.