Прекрасно как пиксел


Можно ли быть прославленным художником и не владеть кистями и красками? как купить себе Херста через интернет? Энтони Хейден-Гест продолжает знакомить читателей SPEAR’S с удивительным миром цифрового искусства.

28.08.2013




Работа Райана Трекартена


В 1994 году чикагский художник Грегори Грин создал убийственное произведение раннего компьютерного искусства. Убийственное в буквальном смысле: это был компьютерный киллер, состоявший из набора печально известных вирусов Timid, Kilroy, Intruder и Stealth вместе с распечаткой их кодов. Трепет скорее усиливается, нежели проходит, когда узнаешь, что вирусы все еще живы, хоть и на устаревших дискетах.

Перенесемся в 2011-й к «1 терабайту за 5 миллионов долларов» – скульптуре Мануэля Палу, блестящему продолговатому предмету величиной с толстую книгу, который на самом деле не что иное, как жесткий диск с загруженными на него нелегально скачанными файлами сто­имостью 5 млн долларов.
В пиратских проделках Палу нет ничего такого, от чего ваши волосы могут встать дыбом: прос­тые коллекции видеоигр, книги с научными текстами и так далее, – однако это дает понять, что художники в сети не только играют с фотошопом. В 2006 году галерея Riflemaker в Сохо выставила работу Джона Маэда. Сейчас ему 47, и он впервые заявил о себе в интернете, будучи подростком, когда сеть еще была прерогативой академий и военных. В 1990-х он стал консультантом таких гигантов, как Apple, Samsung и Phillips, и больше всего известен как изобретатель скринсейвера, но его работы с подвижной графикой помогли создать современную картину интернета.

В какой-то момент ему надоело. Он обратился к искусству и дизайну. «Уже тридцать лет прошло! – сказал мне Маэда на выставке в Riflemaker. – В 1960-х компьютер был непаханым полем для экспериментов. В 1970-х и 1980-х его использовали для симуляции уже существующих художественных процессов, таких как живопись, фотография или анимация, и тогда компьютер стал инструментом. В то же время он был некой рабочей средой со всей динамичной сетевой графикой и штуками вроде flash. Вопрос теперь вот в чем: обнаружилась ли новая база? Думаем ли мы иначе благодаря компьютерам?»

Материальный мир

Прошло семь лет – целая эпоха в мире технологий, а для мира искусства вопрос до сих пор висит в воздухе. Мы живем среди экранов и смартфонов, где работу художника легко описать как поиск того, что можно было бы сделать с дос­тупными материалами, так что подобное положение вещей неудивительно.

Когда MOCA купили B: Settings Райана Трекартена, Кристофер Найт из Los Angeles Times назвал художника «Эдуардом Мане с iPad вместо мольберта». The Web Джона Кесслера в швейцарском институте в Нью-Йорке стала погружением в квинтэс­сенцию интернета. Кори Аркангел работает с видеоиграми и роликами на YouTube. Лондонская певица Алекс Запак делает замечательные вещи с помощью Photo Booth и фотографии на ноутбуке.

Художники находят себе интересные занятия. Но как меняется интернет в качестве места для демонстрации и продажи предметов искусства? Заголовок статьи в Financial Times Weekend Magazine в 2007 году вопрошал: «Изменит ли мир искусства онлайн-галерея Чарльза Саатчи с ее 50 миллионами просмотров в день?» «Даже топ-дилеры не могут ничего прогнозировать, – прокомментировал тогда Саатчи. – Мы не преклоняемся перед Ларри Гагосяном. Но это не значит, что через пять лет он не будет выставлять наших лучших художников». И печатные издания, и музыкальный бизнес были сильно задеты интернетом, а на высокотехнологичных гаджетах можно смотреть американское телевидение. Подвергнется ли общечеловеческое искусство подобным трансформациям, которые вывернут его наизнанку? Давайте посмотрим на новейших деятелей этой сферы.

Есть мнение, что мир искусства находится в состоянии межкультурного смешения, где границы между работой куратора, дилера, коллекционера, аукциониста и даже самого художника предельно размыты. Вместе с тем в киберпрост­ранстве, и без того уже достаточно размытом, несколько свежих проектов бережно возделывают свой клочок земли.

К примеру, Paddle 8 – запущенный в мае 2011 года Адитием Джулкой и Александром Джилксом виртуальный аукцион. Они проводят ежемесячные торги, оформленные и управляемые по примеру Phillips (еще недавно de Pury), где Джилкс работал младшим аукционистом.

Artsy, стартовавший в прошлом октябре, работает напрямую с галереями, публикуя их каталоги в сети.
«У нас около 400 галерей-партнеров, которым мы предлагаем опубликовать список работ на сайте, – рассказывает президент Artsy Себастьян Квилич. – Когда работа появляется в каталоге, они могут выбрать опцию: продавать ее напрямую с помощью банковской карты, только по спецзапросу или вообще не продавать, и тогда она будет присутствовать там лишь для презентации художника».

Множество успешных художников сегодня сами занимаются своим продвижением, и мне стало интересно, будет ли Artsy (как это время от времени делают аукционисты) работать с ними напрямую? Квилич ответил отрицательно: «Мы предпочитаем иметь дело с галереями. Такой системой легче управлять. У нас на сайте уже тысячи художников».

Ограниченное издание

Нессии Поуп как раз нравится взаимодействовать с художниками. Жительница Нью-Йорка родом из Бразилии, на родине она сделала 120 тиражей авторских принтов, так что ее кандидатура прошла автоматически, когда в 2010 году был запущен проект Artspace. Первоначально он задумывался, чтобы продавать предметы искусства в сети, как и Artsy, но теперь Artspace публикует еще и печатные материалы и распределяет заказы по художникам (этим как раз занимается Поуп). «Многие произведения искусства в настоящее время создаются с помощью компьютера, – говорит Поуп. – Либо целиком на компьютере, либо с его помощью. К тому же есть такие художники, как Уэйд Гайтон, который использует принтер вместо холста. И он очень доступен. Так что компьютер сегодня – важный инструмент».
Но как же монетизировать изображение, которое можно воспроизвести бесконечное количество раз без погрешностей? «Фотография, напечатанная с компьютера, не несет ценности! – заявляет Поуп. – Мы издаем работы. Скажем, тиражом в сотню экземпляров. Единожды его распродав, мы ни при каких условиях не будем его переиздавать».

А что если парни из Шанхая, вроде тех, что взломали государственные программы США, решат скопировать Artspace? Поуп усмехнулась. «Работа доставляется с сертификатом подлинности или с подписью художника, – объясняет она. – Как бы то ни было, они не смогут скопировать Artspace; он очень надежен, все изображения защищены. Вы можете скачать изображение из поиска Google, скопировать все что угодно. С нашими сайтами так не получится, они прекрасно защищены от подобного. Таким образом, художник уверен, что его работа не разойдется по всему миру».

Херст у вас дома

s[edition] продвинулись немного дальше. Запущенный в этом году Гарри Блэйном из Blain Southern и Робертом Нортоном, бывшим управляющим Saatchi Online, s[edition] организован для создания и торговли предметами искусства. Все в онлайн-режиме. Среди авторов, поддержавших проект, – Трейси Эмин, Йоко Оно и Дэмиен Херст, создавший картину Spot и еще один бриллиантовый череп, на этот раз детский.
Роберт Нортон полагает, что s[edition] прекрасно вписывается в традиции рынка. «Художники используют современные инструменты и технологии, чтобы растиражировать свои работы и сделать их более доступными в легальном или коллекционном формате, – говорит он. – Линию можно повторить в гравировке, офорте, резьбе по дереву, вплоть до фотографии». Но потенциальный массовый рынок еще больше.

«Есть две причины, по которым художники заинтересованы в работе с нами, – говорит Нортон. – Во-первых, они доходят до этапа, когда исключают себя из большинства благодаря своим расценкам. Им нравится идея поиска новой аудитории, и каждый художник хочет, чтобы его работы увидело как можно больше людей. И они хотят быть увиденными в правильном контексте с расчетом на коллекционеров. Взять, к примеру, череп Дэмиена Херста: да, вы можете в сети посмотреть на плоскую двумерную картинку, выложенную галереей и эффективную только для освещения в медиа. Но я готов поспорить, что видео, снятое Дэми­еном в HD, в котором череп очень медленно вращается перед вами, бриллианты отражают свет под разными углами, даст вам более богатое впечатление от этого произведения искусства, нежели плоская картинка. Художники крайне обеспокоены тем, как демонстрируются их работы, и мы даем им дополнительные возможности».

Совместное владение

Есть еще целая категория многообещающих коллекционеров. «Несмотря на то что s[edition] демонстрирует вам произведение искусства на экране, а не на бумаге, не думаю, что это сильно отличается от других типов массового творчества, – говорит Нортон. – Коллекционер покупает эксклюзивное взаимодействие с художником. Мы предоставляем вам номер издания, это издание подписано художником, к тому же у вас есть сертификат подлин­ности, и хотелось бы отметить, что сертификат от s[edition] обладает большей ценностью, потому что связан с единой базой данных, а это облегчает распознавание со стороны владельца. Ресурс также позволяет вам снова выставить экземпляр на продажу. Людям стоит задуматься над тем, что они приобретают некую вещь без физической сути. Однако если коллекционер верит в ценность сертификата, это – главное. Помимо того что мы предоставили художникам площадку для распространения работ, для коллекционеров мы создали среду, где любой человек, даже ничего не знающий о художнике, может зайти на сайт, увидеть точную цену, сразу же приобрести работу – что видишь, то и имеешь. Вы видите все на экране, вам не надо никого знать. Мы пытаемся демократизировать коллекционирование, привлечь пользователя на сайт. Необходимо понять, что мы продаем искусство в цифровом формате. Но мы стараемся придать всему этому ощущение обладания чем-то физическим. Об этом можно поговорить, обсудить на Facebook, рассказать друзьям, что вы теперь коллекционируете Дэмиена Херста или Трейси Эмин, потому что через наш ресурс можно напрямую общаться с художником. И мы пытаемся дать людям то, что они хотят привнести в свою жизнь».

А как же вопрос, который я задал в начале статьи? Он по-прежнему висит в воздухе. Мы живем в окружении экранов, и многие представители нынешнего поколения художников, как отмечает Роберт Нортон, вообще не владеют такими инструментами, как, например, кисти и краски. Так что возможность видеть, созерцать уже превратилась или скоро превратится в веру. 

Материалы по теме



28.08.2013

Источник: SPEAR'S Russia


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз


Музей как самая правильная инвестиция


Img_8880
 

С одной стороны, Музей AZ посвящен одному художнику – Анатолию Звереву, выдающемуся представителю советского нонконформизма. С другой – наведываться в него можно по несколько раз за год, потому что, отталкиваясь от творчества Зверева, тут рассказывают о целой эпохе – о 1960-х и том невероятном творческом прорыве, который тогда случился в СССР. Через выставки и проекты ведется диалог с русским авангардом начала XX века и современным искусством. Так Музей AZ оказывается одной из самых интересных и динамичных культурных институций Москвы. Но он еще примечателен и тем, что является меценатским проектом. Его создатель и директор – Наталия Опалева, известная миру бизнеса в качестве заместителя председателя правления «Ланта-Банка» и члена совета директоров GV Gold. О своей самой правильной инвестиции Наталия рассказывала в интервью SPEARʼS Russia.