Защитный актив для влюбленных


Модернистская советская фотография не будет терять свою ценность. Коллекционировать ее стоит, если у вас есть деньги, информация и вкус. При наличии первого, второе и третье можно купить. Однако Алекс Лахман уверяет, что чистая прагматика в этом деле вредна.

25.12.2020





XX век – век изображений. Информация и даже идеи передаются не только текстом, но и с помощью образов. Это дало фотографии шанс занять важное место в нашем сознании, она стала массовым и будто бы понятным для всех видом искусства. В реальности дела обстоят несколько иначе, но фотография действительно оказывала огромное влияние и на людей вообще и на актуальные направления в искусстве.

Нашей стране повезло стать одним из пионеров этого процесса. «СССР на стройке» – первый журнал, где именно фотографии были главной инструментом достижения смысла. Можно сказать, что у этого издания были не читатели, а зрители.

В каком-то смысле это было реализацией ленинских идей, вождь революции отлично понимал, как должна быть устроена пропаганда, чтобы влиять на массы. Доходчивость, скорость и работа с безграмотным населением – всего этого можно было достичь только с помощью кино и фотографии. Что убедит человека сильнее, чем изображение? Ничего. Оно само по себе является фактом.

Хороший пример – репортаж 1931 года «24 часа из жизни семьи Филипповых», снятый Аркадием Шайхетом и его коллегами и напечатанный в «Советском фото». Эта серия произвела сильное впечатление и в СССР и особенно в Германии. Для нас она важна еще и как наглядный ответ на один непростой вопрос. Почему, несмотря на отсутствие рынка и жесткие рамки идеологии, наши фотографы в отличие художников-авангардистов могли жить, экспериментировать и печататься? Потому что были востребованы властью, которая остро нуждалась в талантах.

Начав как документ или агитка, фотография постепенно становилась предметом коллекционирования, а подталкивали этот процесс важнейшие музеи мира, такие как MoMA и Центр Помпиду. Казалось бы, все идет хорошо, но простому человеку было трудно понять, в чем же тут искусство. Написать картину может не каждый, а сделать снимок способен любой. Это первое сомнение. Второе, возникшее значительно позже, – как объяснить цены, почему отпечаток, сделанный когда-то автором, стоит 2 млн долларов, а отпечаток, сделанный сегодня с его же негатива, все 300 долларов?

Растерянность, которая возникает в этот момент, может оттолкнуть потенциального коллекционера. На самом же деле, все подчинено довольно логичным правилам и каждому под силу в них разобраться. Не пытаясь обьяснить все сразу, скажу лишь, что больше всего ценится так называемый винтаж – отпечаток, вышедший из-под руки фотографа в первые пять-семь лет с момента снимка и только с оригинального негатива. Как ни странно это не создает пространства для возникновения подделок. Имитировать старую фотографию очень сложно, к тому же мы хорошо знаем, кто что и когда печатал – все отлично задокументировано.

Однако приобретение любых произведений искусства мало напоминает вложения в ценные бумаги или физическое золото. Есть и позитивные и негативные отличия, самое очевидное из них – рынок. Где можно купить предмет нашего интереса? Торги фотографиями устраивают все большие аукционные дома, но советские или русские художники встречаются там все реже и реже. «Голубыми фишками» тут можно считать несравненных Лисицкого и Родченко. За ними идут Петрусов, Игнатович, Шайхет (в общем, участники группы «Октябрь»). Как видите, список получается довольно коротким, а если самых важных имен так мало, то купить их будет трудно.

Есть еще Бальтерманц, Бородулин и другие послевоенные фотографы, но их значение для мирового фотоискусства несопоставимо с предыдущим поколением, соответственно и цены здесь гораздо ниже. Это стоит считать минусом, потому что продать их, скорее всего, получится только внутри России. Конечно, настоящие ценители не станут обращать внимания на экономическую подоплеку своего увлечения, но мы пытаемся не выпускать ее из внимания.

Должен подчеркнуть, что искусство – это защитный актив, способ сохранения, а не быстрого приумножения капитала. Да, доллары и евро по-прежнему печатают, а фотографий Лисицкого, Ман Рэя или картин Пикассо больше не становится. Но на арт-рынке нет четкой системы котировок, нет сумасшедшей волатильности, рост никогда не бывает взрывным. И я бы никому не посоветовал заниматься скупкой фотошедевров только со спекулятивными целями. Если у вас нет склонности к настоящему коллекционированию, если вы смотрите на каждый отпечаток как на актив и не можете без помощи искусствоведа понять его художественную ценность, то в долгосрочной перспективе проиграете.

При определенном везении вам, наверное, удастся совершить одну-другую выгодную перепродажу, но и сама вероятность успеха в этом деле прямо пропорциональна количеству затраченного на него времени. Чем больше вы учитесь, посещаете выставки, арт-ярмарки и аукционы, тем выше шанс найти (и распознать) замечательную работу по привлекательной цене. Профессионалы фондового рынка тоже ищут незамеченные другими перспективные бумаги, но им для этого достаточно кабинетного анализа, а работа коллекционера связана с неустанным поиском.

Если у вас достаточно денег, вы можете по понятной для вас цене в несколько кликов купить акции любой публичной компании или любой биржевой товар, вы можете очень быстро купить десятикаратный бриллиант, но у вас не получится приобрести, например, «Девушку с лейкой» Родченко. Ее просто нет на рынке. Если же вы обратитесь к коллекционеру, то вполне вероятно услышите «не продается». Другой вариант – вам назовут цену в пять раз выше той, на которую вы рассчитывали, но альтернативы ей нет и не будет.

Влюбленный в «Девушку с лейкой» не станет рассуждать рационально. Специфика арт-рынка как раз и состоит в том, что на нем действует очень много влюбленных людей, а цены в основном регулируются отношениями продавца и покупателя. Если вы привыкли к чистой математике и строгим правилам, вам будет здесь неуютно, но поверьте, коллекционеры получают от этой жизни огромное наслаждение, которое намного дороже денег.


БЛИЦ

  • Когда, на ваш взгляд, закончится пандемия, и мы вернемся к обычной жизни?
    Осень 2021 – начало 2022 года.
  • Какой в 2021 году будет динамика вашего рынка?
    Рынок русских художников-модернистов ждет сильный рост. Эти имена уже вошли в сферу традиционных, классических ценностей, а значит, спрос на них будет опережать предложение.
  • Фондовые рынки – лидеры роста в 2021 году.
    Индия и Китай, США, Германия, Франция и, похоже, Россия.


25.12.2020

Источник: Spear's Russia

Комментарии (1)

Small
Dr Michael 07.02.2021 00:51

Здравствуйте!!
В настоящее время нам нужны 5 доноров почек для срочной трансплантации, каждому донору почки будет выплачена компенсация в размере 450 000 долларов США. Заинтересованным лицам следует обращаться по этому адресу электронной почты: [email protected] ([email protected])
100% гарантия ...


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз



Зритель как главный инвестор

11.06.2021 Арт

Img_5992
 

Отмечая 100-летие, Российский академический молодежный театр (РАМТ) намерен выпустить в этом году аж 11 премьер. Не стоять на месте – вообще его кредо: иногда здесь играется по 6–8 спектаклей в день, а худрук Алексей Бородин, возглавляющий РАМТ уже 40 лет, не боится молодой смены, сам пригласил на должность главного режиссера 37-летнего Егора Перегудова, любителя экспериментальных форм. Позитивная энергетика театра – основа и его Клуба друзей, созданного в 2017 году по западной модели: он объединяет в первую очередь обычных зрителей, а не статусных партнеров. Создание Клуба и позволило РАМТу первым из российских театров внедрить в 2017 году новую модель финансовой поддержки своей деятельности – эндаумент-фонд, или фонд целевого капитала. О том, как зарабатывает театр, живущий без спонсора, должно ли государство содержать культуру и каковы зрительские предпочтения миллениалов, в интервью SPEAR’S Russia рассказала директор РАМТ Софья Апфельбаум.


Из Большого с размахом

21.05.2021 Арт

_mg_3071
 

25 и 26 мая на Новой сцене Большого театра продюсерская компания MuzArts представит вечер современной хореографии Postscript: пять знаковых хореографов, четыре балета и в трех из них – одна прима-балерина Ольга Смирнова, которой везде придется быть абсолютно разной. О том, насколько это сложная задача, основатель MuzArts Юрий Баранов знает не понаслышке, так как сам танцевал на сцене Большого 20 лет. А сегодня пытается конкурировать на продюсерском поприще с западными компаниями, приумножать славу русского балета в новом контексте – через современную хореографию и неожиданные коллаборации, почти как Сергей Дягилев в начале XX века. О том, почему Большой театр поддерживает MuzArts без всякой ревности, как найти спонсоров под балетные проекты и чем уникальна программа Postscript, Юрий Баранов рассказал в интервью SPEARʼS Russia.