Момент истины


Алексей Ческидов, генеральный директор группы компаний «Эвен», организатор стартов Titan в подмосковных Бронницах, четырежды Ironman и призер самого сложного ультрамарафона мира, рассказал Анне Черноголовиной, чем спорт полезен для управленца, как проходят гонки в джунглях и как триатлон помогает решать бизнес-проблемы.

14.06.2017





Обычно люди, когда слышат, что кто-то участвует в «железном» триатлоне или проходит ультрадистанции, произносят: «Это же сколько здоровья надо иметь». Расскажите, как копили здоровье вы?

Это не про здоровье, а про постановку целей. Ты бросаешь себе вызов: «А слабо ли мне?» Вопрос в голове крутится, начинает тебя мучить. И в какой-то момент начинаешь идти к достижению цели – то есть тренироваться.

Для длительных соревнований нужен солидный объем тренировочных часов, а значит, некий базовый уровень подготовки – иначе хорошо, если все ограничится микротравмами. У вас такая база была?

Нет. Захотел пробежать полный марафон – и с этого все и началось. В юности я бегал 42,2 км, причем трижды. Затем наступило студенчество, потом – последствия студенчества: и вот я стал толстый. Думаю: нужно возвращаться к нормальному образу жизни – и решил бегать.

С тренером?

Без. Тренер нужен, когда хочешь пробежать на результат; если хочешь преодолеть марафон – то нет, требуются определенные знания. В общем, 42,2 км я сделал и думаю: что дальше? И кто-то рассказал, что есть люди, которые проходят Ironman – «железный» триатлон: они 4 км плывут, 180 км едут на велосипеде, а потом бегут марафон. Мне сразу стало интересно.

Естественно, чтобы пройти Ironman, нужно сначала узнать, что такое триатлон. Я решил начать с маленькой дистанции – олимпийской (1,5 км плавания, 40 км на велосипеде, 10 км – бег. – Прим. SPEAR’S Russia). В то время в России для любителей вообще таких стартов не существовало. И чтобы пройти «олимпийку», мне пришлось лететь на Майорку. А поскольку тогда я отдыхал в Турции, то, прежде чем добраться до острова, летел сначала в Германию, а потом в Испанию. Меня это возмутило: «Получается, что простому смертному человеку, чтобы даже добраться до старта, нужно пройти семь этапов ада?» Во многом поэтому я начал организовывать старты Titan – такая причинно-следственная связь.

В общем, прошел я олимпийскую дистанцию, понял, что вроде бы могу готовиться к Ironman. Позвонил тренеру в «Циклон», и там мне сказали: чтобы пройти Ironman, нужно готовиться год. Я подумал: целый год – не выдержу столько.

А к «олимпийке» вы сколько готовились?

Три месяца. Для «железной» дистанции я зарегистрировался в Мексику на старт в ноябре или декабре. Начал тренироваться, но к середине лета мне эта история порядком поднадоела. Я перерегистрировался на ближайший старт – причем со свободным слотом повезло сказочно: в Копенгагене был новый Ironman, о котором тогда мало кто знал. Так что я поехал и сделал свой первый Ironman, сразу из 11 часов. Можно сказать, не готовился. Правда, до этого я две половинки прошел (113 км: 1,9 км – плавание, 90 км – велоэтап, 42,2 км – бег. – Прим. SPEAR’S Russia) – в Голландии и в Ленинградской области, на Vyborgman. Ужасная половинка: меня чуть КАМАЗ не сбил. Там вообще все как попало было – велоэтап проходил среди машин. Поэтому на наших стартах мы дороги перекрываем.

Что такое «можно сказать, не готовился» применительно к «железному» триатлону? Сколько это в часах?

Хороший вопрос, потому что когда ты попадаешь на поляну триатлона и занимаешься по 10–15 часов в неделю, это значит – ты ничего не делаешь. То есть если в неделю я проплываю 10 км и пробегаю 30–40 км – значит, я филоню.

Как строится ваш обычный день? Реально ли, на ваш взгляд, выстроить баланс между семьей, бизнесом и работой?

Реально. Важный момент – я рекомендую заниматься спортом с утра, днем работать, а вечером быть с семьей. Если этого времени мало, то нужно затянуть своих родных в спорт. Моя жена уже пару марафонов пробежала. Скоро мы полетим на Майорку: она будет выступать на «олимпийке». Тренируемся вместе. Когда ты уделяешь триатлону по 25 часов, ты, образно говоря, постоянно «при смерти». И еще у семьи что-то одно происходит, а у тебя – другое. А когда все в спорте, у вас больше общих тем для обсуждения.

Дети тоже спортом занимаются?

Конечно, они у меня плавают. В прошлом году сделали триатлон – мы же проводим детские старты. И в этом году дети уже готовятся.

Во сколько вы просыпаетесь?

Раньше вставал в пять утра, потому что бассейн был в Раменском. Теперь мы построили бассейн у себя в «Эвене», и я просыпаюсь в шесть. Тренируемся всей компанией – кто хочет. У нас прямо на работе стоят станки, велосипеды. Я буквально сегодня говорил коллегам, в шутку, конечно: «Парни, я решил офис перенести в бассейн, на второй этаж. И вот мне интересно: какие у вас теперь аргументы будут не ходить на тренировки?»

Много ли сотрудников занимаются триатлоном?

Народ идет волнами. Когда была цель – пройти Ironman, у нас тренировались 30 человек. 14 поехали на старт, и 12 добрались до финиша. А сейчас, когда цель достигнута, наколка о том, что ты «железный человек», сделана – у меня она, кстати, есть, – люди «остыли». В настоящее время они занимаются, но скорее для поддержания хорошей физической формы.

Раньше я скандалил, что сотрудники не тренируются, каждую пятницу на планерке публичные порки устраивал. Сегодня уже этим не занимаюсь. Мы до сих пор оплачиваем услуги тренеров для всех, кто работает в нашей компании, но давления на персонал нет. Я и так в отношении бизнеса с них много требую.

Известно видеоинтервью крупного бизнесмена, в котором он называет финишеров Мос­ковского марафона идиотами и говорит, что готов таких увольнять.

То, что некоторые выжимают из людей все соки и потом их выкидывают, – это история известная. Им главное – цифры впереди, и больше ничего. Я, наоборот, считаю, что спорт людей дисциплинирует. Раньше как было: с утра в понедельник приходишь на планерку – и перегар стоит, люди только к среде раскачиваются. Сейчас они вовлечены в спорт, мыслят по-другому и более эффективны. Во-вторых, сотрудники понимают, на примере своих же тренировок, что в бизнесе – как в спорте: хочешь добиться результата – надо много работать, по щелчку пальцев ничего не получится. Условно говоря, к марафону за один день не подготовиться. И нет скатерти-самобранки: все приходится самому делать.

Что происходит сегодня с аудиторией ваших стартов Titan?

Она растет: на первый забег пришли 250 человек, на второй – 500, на пятый – уже 2000. С триатлоном такая же история. В 2014 году у нас было два старта, в этом году – 10 или 12. Вообще старты уже превратились в бизнес – не в высокодоходный, но само по себе хорошо, что мы туда не «зарываем» деньги.

Когда в вашей жизни появились большие спортивные цели, вы изменились как управленец?

Конечно, теперь я планирую все на пять лет вперед. Есть такое выражение: люди переоценивают, что могут сделать за один год, и недооценивают то, что могут сделать за 10 лет. Сегодня я им руководствуюсь: все делаю с чувством, с толком, с расстановкой.

Раньше я не всегда точно знал, что через месяц-то будет, примерно все себе представлял.

Мне нравится триатлон тем, что это индивидуальный вид спорта: ты ответственный здесь за себя. Поплыл-выбежал и знаешь: никто, кроме тебя, ничего не сделает. Это не командный вид, где пытаются вину на другого спихнуть: «ты мне пас не отдал» и так далее.

Кроме того, когда я выбегаю на тренировку, еду, думаю про работу – и в это время приходят хорошие решения, положительные мысли. Голова всегда свежая – так что я вообще всем рекомендую заниматься триатлоном.

Можете привести пример бизнес-проблемы, которую вы решили на пробежке?
У нас восемь компаний, так что проблемы возникают каждый день. Например, появился конкурент, ты сидишь в офисе и думаешь: что же делать? А когда бежишь, и у тебя, скажем, 12 км впереди, – торопиться некуда и можно спокойно все обсудить с самим собой. Как правило, когда ты завершаешь тренировку, у тебя есть ответ.

Вы финишировали на Marathon des Sables – 250 км по пустыне – и заняли третье место в самом сложном марафоне мира – бразильском Jungle Marathon, дистанция которого – 254 км. Как вам это удалось?

Jungle Marathon я бежал исключительно по пульсу, до 150 ударов в минуту. Как и второй в моей жизни Marathon des Sables, где преследовал цель забежать в первую сотню. В первый день на Jungle все ломанулись вперед, силы потратили, а потом сбавляли и сбавляли. И вот наступил этап, когда стал четвертым, причем дело было ночью. К тому моменту я бежал уже на протяжении 20 часов и 25 минут. Первые два человека ушли далеко, а вот третий находился ко мне близко. Он меня увидел, фонарик выключил, чтобы его не было видно – это такая народная хитрость, – и давай убегать. Я приближаюсь, он ускоряется, я приближаюсь, он ускоряется. В какой-то момент мне захотелось его догнать, ударить по плечу и сказать: «Давай пешком пойдем». Догоняю, кладу руку – он оборачивается. Смотрю: человек вообще никакой. И произносит: «Не могу больше». Тут я понял, что надо валить. В бизнесе всегда так: когда становится мегатяжело и думаешь «все, надо бросать» – это момент истины. Это момент, когда ты, наконец, перелезешь через стену.

А парень морально сломался – когда я его обогнал, до финиша оставалось километров пять. Прошло два часа: прибежал тот, кто шел пятым. Мы начали переживать, волонтеры пошли его искать и нашли его в двух километрах – он просто сидел на земле, и все. Сдаваться нельзя.

С вами во время гонок случались неприятности?

Да. На Jungle Marathon чек-пойнты стоят каждые 6 км, на Marathon des Sables – каждые 10 км. Почему так часто? Потому что никто не знает, что с тобой может случиться. И людям дается инструкция: если вас кто-то укусил, надо добраться до следующего чек-пойнта. Со мной это случилось: на пути был обрыв, лежали наваленные деревья. Чтобы притормозить, я уперся в них ногой и сломал – они гнилые были: а там улей, и меня начали кусать пчелы. Хорошо, что был обрыв, – я с него полетел кубарем, с высоты метров 30 или даже 50. Правда, пока катился, они все равно кусали. Падаю и вижу – кепка австралийца валяется. Все, думаю: его съели.

Обычно, когда в России пчела кусает, это значит, что будет опухоль. В Бразилии у меня десятки укусов были, потом из них образовались волдыри. Я упал на землю, лежу и думаю: наверное, сейчас умру здесь. Заставил себя встать, добраться до чек-пойнта и говорю волонтерам: «Меня пчелы искусали». Они: «Да, Энди тоже искусали». Спрашиваю: «А где Энди?» И мне отвечают: «Энди уже убежал». Сразу отлегло, и я побежал дальше. Но было очень неприятно.

Ультрадистанции меняют сознание, на ваш взгляд?

Да. Marathon des Sables и вообще многодневки чем хороши? Ты начинаешь ценить жизнь. После Сахары, где неделю не моешься, я зашел в гостиницу, помылся, лег в постель и думаю: какой рай-то, оказывается, на земле. А мы каждый день приходим домой: ну постель и постель, и что?

У меня был Bentley, и я все сетовал, что у нее цвет кожи в салоне какой-то не такой. После Marathon des Sables я три года эту машину не продавал, потому что понял: дело не в цвете, а в голове – ты сам накручиваешь. Длинные дистанции – когда ты находишься наедине с собой – помогают разобраться в жизни, в бытии. Условно говоря, официант принес слишком горячую воду – можно раздражаться, но вспоминаешь, что на Marathon des Sables воды не было совсем. И думаешь: ничего страшного, выпью.

Какие новые сумасшедшие гонки в ваших планах?

Я даже не знаю теперь, что это такое – сумасшествие. В следующем году хочу съездить в Арктику – пробежать там 100 км. Хочу пройти челлендж – пять марафонов на пяти континентах за пять дней. Задумал в России сделать интересный трейл (забеги по пересеченной местности. – Прим. SPEAR’S Russia). Просто потому, что для соревнований по триатлону мы уже все сделали. Во Франции я бегал трейл-однодневку – по горам, по долам, получил огромное удовольствие. Теперь нужно передать его другим.



14.06.2017

Источник: SPEAR'S Russia #6(69)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз