Идеальный реквием


Костюмами, сшитыми на заказ, и портретами, написанными маслом, уже никого не удивишь, но вот если вы до сих пор не заказали у композитора собственную заупокойную мессу – тогда с вами и разговаривать не о чем, уверен Уильям Стерлинг.

05.06.2015




© East News/Illustration Works


Раньше у классической музыки были довольно тесные отношения с великими мира сего: покровители искусств заказывали композиторам написание симфоний, опер и других произведений по любому поводу. Вспомните Вагнера и Людвига II Баварского, Моцарта и императора Иосифа II. И, конечно же, веками музыку поддерживала церковь.

Светский, жадный до наживы, истерзанный вой­нами XX век перечеркнул отношения меценатов с классической музыкой. Лишь изредка власть имущие вспоминали о высоких культурных традициях прошлого и начинали поддерживать музыку, но делали это в своей скупой, мелочной манере.

Теперь же, в Англии XXI века с ее олигархами, собственными и иностранными, миллионерами и миллиардерами, ищущими способ доказать (и искупить?) свое богатство с помощью благотворительности, пришло время новых покровителей искусств. И Питер Роупер-Керзон – «специалист по реквиемам» – воспользовался этим одним из первых.

Питер рос в тени величественного готического собора в городе Солсбери и был певчим в церковном хоре. Позже его отец, лорд Тейнхэм, унаследовал огромный особняк в стиле итальянского Ренессанса с красивым садом, простирающимся до побережья Ла-Манша, и семья переехала туда. Питер получил стипендию на обучение в привилегированной школе Чартерхаус, стал финалистом в номинации «фортепиано» конкурса «Юный музыкант года» на Би-би-си в 1996 году, продолжил изучать музыку в Оксфордском колледже леди Маргарет Холл, выбрав специальностью орган. Окончив университет, он некоторое время был музыкальным руководителем церкви Святого Иоанна в Ноттинг-Хилле, затем стал органистом церкви Святого Петра в Борнмуте.

Но все это время Питер мечтал о карьере композитора. И вот однажды он беседовал со своим другом, инвестбанкиром и любителем музыки Питером Сейлерн-Аспангом о своей музыкальной деятельности. Его друг был просто поражен, узнав, что никто не заказывает ему написание музыки, несмотря на то что Питер давно уже преподает и выступает с концертами. «Почему бы тебе не написать мессу на мое шестидесятилетие?» – предложил Сейлерн-Аспанг. «Шестидесятилетие? Дружище, а ты стареешь – может быть, реквием?» – возразил Роупер-Керзон. Но его друг упорно настаивал на мессе. Однако спустя две недели передумал и позвонил композитору.

«Проблема состояла в том, что я уже написал половину. Я был так рад тому, что у меня наконец-то появился заказ, что погрузился в работу с головой. И стало очень жалко что-то менять! Но, конечно, мой друг не знал, что я уже на полпути. В конце концов, это даже хорошо, что пришлось начать сначала, потому что написанное мне не очень нравилось», – рассказывает Питер Роупер-Керзон.

С новым приливом сил и энтузиазма музыкант стал творить, и неожиданно к нему пришло вдохновение: «Работа продвигалась удивительно быстро, и получалось гораздо лучше, чем первая попытка. Я написал 30-минутный реквием за две недели и вручил рукопись заказчику в Монако. Честно говоря, он не очень обрадовался. Решил, что я просто схалтурил, не вникнув и не приложив никаких усилий, однако хорошо заплатил мне».

«Я попросил Питера Роупер-Керзона написать реквием для семьи Сейлерн, чтобы, собираясь на семейных похоронах, все члены нашей семьи слышали что-то объединяющее всех нас и вечное. Наша семья будет вспоминать этого замечательного композитора на торжественных заупокойных мессах – я навсегда связал наши имена с помощью музыки», – объясняет Питер Сейлерн-Аспанг.

Диапазон эмоций

«На тексты реквиемов очень интересно писать музыку, – рассказывает Роупер-Керзон. – Здесь есть и ярость Страшного суда, и умиротворение вечного покоя – в вашем распоряжении огромный диапазон эмоций». Реквием не всегда предназначается для церемониального погребения. Например, «Немецкий реквием» Брамса написан на канонический текст, но не является литургическим произведением. Музыка Питера уходит корнями к средневековым хоральным традициям и отсылает нас к Баху, Форе и приверженцам музыкального импрессионизма Дебюсси и Равелю. Принципы Шенберга и Новой венской школы ему не близки, хотя и в его музыке есть диссонанс и атональность. Сам Питер говорит о своем стиле так: «Мне нравится, когда в произведении есть четкая мелодия, но только если она не становится предсказуемой – я люблю удивлять слушател­я».

Реквием был исполнен и записан в церкви Святой Троицы в центре Лондона. Несмотря на то что Роупер-Керзон проигнорировал требования заказчика о том, чтобы реквием был написан в стилистике Шуберта, Сейлерн-Аспанг был восхищен. Вот что он сказал композитору: «Ты не просто подарил мне и моей семье розу, ты подарил нам целый сад».

Муки творчества

Кузина Сейлерн-Аспанга Кристина и ее муж Димитрий Гуландрис, которому Питер давал уроки игры на фортепиано, послушали запись и решили, что они тоже хотят свой реквием. Однако на этот раз все было не так просто. Так как Димитрий – православный грек, а Кристина – католичка, они хотели, чтобы их реквием сочетал в себе две музыкальные и религиозные традиции. Естественно, что и текст должен был быть написан на двух языках – греческом и латыни.

Как и с любой второй книгой или альбомом, со вторым реквиемом возникло больше проблем. Во-первых, нужно было найти мессу с текстом на греческом языке и латыни – здесь помог Google. Но, что хуже всего, к Питеру не приходило вдохновение: он с трудом нашел текст, но работа над музыкой никак не шла. Композитор столкнулся с серьезным творческим кризисом и в итоге проработал над реквиемом больше года.

С исполнением тоже были проблемы. Хор Питера, привычный к текстам на латыни, никак не мог разобраться с греческим алфавитом, и ему пришлось написать весь текст в фонетической транскрипции. Забавно, но это сработало так хорошо, что после исполнения хор получил множество хвалебных отзывов за прекрасное знание канонических греческих текстов.

Реквием Гуландрисов также был впервые исполнен в центре Лондона – в церкви Святого Павла. Позже Димитрий Гуландрис рассказал о своих чувствах: «У меня дух захватывало. За последние пять лет я потерял мать, отца и брата. И меня, и Кристину поразила красота этой музыки – нас переполняли воспоминания об ушедших членах семьи. Мы чувствовали, что они гордились бы нашим семейным реквиемом. И я думаю, что родные и близкие, которых мы пригласили послушать наш реквием (около 70 человек, в том числе наследный принц Греции), чувствовали то же самое».

Как только произведения Питера начали исполняться, поступили новые заказы. «Я случайно столкнулся в магазине с человеком, который, как оказалось, подумывает о том, чтобы предложить мне новый заказ. Это будет заказ от группы людей. Они решились на это, услышав реквием Гуландрисов, но пока не определились, что именно им нужно, – рассказывает о новой работе Роупер-Керзон. – Я сказал, что это совсем не обязательно должен быть реквием или месса – можно заказать что-нибудь на день рождения, можно даже колыбельную для ребенка». Питер уже разобрался в интересах своих потенциальных покровителей: «Стараюсь подходить к вопросу практично – я готов написать даже реквием по затонувшей яхте, если кто-нибудь попросит. Только не подумайте, что я целыми днями сижу у телефона и жду, пока кто-нибудь уйдет в мир иной, и мне поступит заказ».

Покровительство классической музыке – дело тонкое. С одной стороны, нет наглядности живописи, да и ваше имя никогда не напишут на доске почета в галерее или больнице, с другой стороны, есть нечто гораздо более важное. Это непередаваемое ощущение, неосязаемое, но непреходящее, когда звучит твоя, только твоя музыка – звучит и навечно остается в памяти. Requiem aeternam.



05.06.2015

Источник: SPEAR'S Russia #5(48)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз


Закопать миллионы

03.06.2024 Savoir Vivre HNWI

A
 

Купить остров подальше от цивилизации и построить там подземный бункер, чтобы переждать в нем конец света. Таков был план основателя биржи FTX Сэма Бэнкмана-­Фрида. Взлет миллиардера-­вундеркинда к вершинам богатства на волне бума криптовалют поражает воображение, столь же фантастической была и история молниеносного краха. Состояние Бэнкмана-­Фрида в 26 млрд долларов испарилось буквально за неделю, и ближайшие четверть века по решению суда он должен провести не на тропическом атолле, а в тюрьме. Но WEALTH Navigator заинтересовали не столько драматические перипетии жизненного пути бизнесмена, сколько обнародованные на процессе по его обвинению в мошенничестве документы. Они проливают свет на экзистенциальные страхи миллиардеров с Манхэттена и из Кремниевой долины, а также распространенные стратегии подготовки к краху цивилизации, который пугает многих ультрахайнетов.


Изнанка провидца

08.12.2023 Savoir Vivre HNWI

13
 

Пилоты частного Gulfstream IV не раз с изумлением наблюдали, как владелец этого бизнес-­джета размером с коммерческий лайнер и по совместительству один из самых богатых людей в мире, приехав на взлетное поле за рулем машины, сам доставал чемоданы из  багажника, чтобы передать их экипажу. На свои 30 млрд долларов он мог бы купить тысячу таких джетов, но мало что нравилось ему больше, чем бесплатная рубашка для гольфа, подаренная хорошим другом. Большую часть времени он проводил в своей родной Омахе, его будни проходили вокруг заседаний совета директоров и поездок к друзьям, – эти события были неизменны и регулярны, как фазы Луны. Этот мужчина в неприметном сером костюме, который топорщится жесткими складками, – легендарный Уоррен Баффетт. Недавно в издательстве «Бомбора» вышла посвященная ему книга «Баффетт. Биография самого известного инвестора в мире». Примечателен не только главный герой, но и автор – Элис Шредер не писатель, а финансовый аналитик. Шесть лет она изучала акции Berkshire Hathaway и все эти годы интервьюировала Баффетта. Результатом стало довольно откровенное жизнеописание, которое рисует внутренний мир Баффетта едва ли не столь же выпукло, как И картину его финансов и инвестиционных стратегий. С разрешения издательства WEALTH Navigator воспроизводит фрагмент этой книги.