Приключения Ротшильда


Дэвид де Ротшильд не просто представитель знатной банкирской династии. настоящий борец за экологию. Чтобы привлечь внимание к «пластиковому» загрязнению, он отправился в Тихий океан на судне из утилизированных бутылок. Ричард Грант встретился c де Ротшильдом, чтобы узнать, что сегодня его увлекает.

08.08.2014





Большую часть взрослой жизни Дэвид неустанно защищает окружающую среду, бросаясь в отважные приключения и возмущаясь, когда его называют продолжателем банкирского рода. Одна из причин, по которой он живет в обустроенном гараже здесь, в калифорнийском городе Венис, заключается в том, что окружающие все больше видят в нем самостоятельную личность и все меньше – выходца из династии банкиров, самой могущественной в Европе. Дэвиду 35, он высок, строен, бородат и по-модному взъерошен. По Венису он передвигается на скейтборде и почти каждое утро занимается серфингом.

«Я британец до мозга костей, но на родине я всегда Ротшильд, людям там сложно воспринимать меня по-другому, – признается собеседник, сидя за тарелкой с диким лососем и овощами в одном из венисских ресторанов. – Здесь, если меня узнают, то скорее как “чувака с “Пластики”».

В 2010-м вместе с группой соратников, тоже путе­шественников и экоактивистов, де Ротшильд спус­тил на воду катамаран, сделанный из 12,5 тыс. утилизированных пластиковых бутылок. На нем он прошел около 13 тыс. км от Сан-Франциско до Сиднея. Судно назвали «Пластики», по аналогии с «Кон-Тики» Тура Хейердала, а сам вояж осуществлялся с целью обратить внимание на ужасающее, непостижимое количество плас­тикового мусора, который плавает в Мировом океа­не и из-за которого ежегодно гибнет миллион морских птиц. «Пластики» переправился через Большой мусорный остров – стихийный памятник современной цивилизации посреди Тихого океана. С побережий двух Америк и Азии сюда приносит большую часть неразлагающихся пластиковых отходов, которые смешиваются в «пластмассовый суп». Его площадь уже превышает две Франции.

«Вместо того чтобы читать людям лекции, ругать их и вгонять в депрессию, мы хотим заставить их взглянуть на пластик по-новому силой истории о грандиозном путешествии, – объясняет де Ротшильд. – На каждом квадратном километре наших океанов плавает до 18 тыс. кусков плас­тика. Только вдумайтесь. И среди них очень много одноразовых пластиковых бутылок и пакетов для покупок. Они попадают в пищевую цепочку и в рыбе оказываются на наших столах. Так что давайте откажемся от дурацкого одноразового пластика. Давайте использовать умный пластик и утилизировать его. Давайте будем думать о мусоре как о ресурсе».

Показывать, как решать проблемы окружающей среды, через громкие путешествия – это ниша Дэвида. И без умения лавировать в спонсорских и медийных потоках здесь нельзя. Во-первых, нашему герою приходится соблюдать осторожность, используя свою фамилию. Она как магнит притягивает прессу, и это помогает донести мысль. Она выводит на спонсоров. Но вместе с тем пресса возбуждает критиков, которые списывают де Ротшильда со счетов как богатого дилетанта. «Что-нибудь такое нет-нет да и скажут, это не неожиданность, – спокоен Дэвид. – Достает только, когда говорят, что мне нужно просто купаться в деньгах и не делать ничего, кроме как ходить по вечеринкам. Некоторые из этих советчиков очень упрямы: почему же я не бездельничаю? Извините, но тут даже говорить не о чем».

Де Ротшильд освоил горы научной литературы по экологии, и теперь ему кажется, что человечество сидит в самолете, который вот-вот разобьется. Самолет – это Земля, а пилот, который все неустойчивее, – природа. «Двигатель горит, в кабину идет дым, а мы – “Дзинь-дзинь, можно ли еще шампанского и орешков?” Или: “Э-э, у меня тут, похоже, Wi-Fi не работает”. Мы не видим знаков и предупреждений. Мы думаем, что природа где-то там, и не чувствуем с ней связи».

Дэвид – младший из трех детей финансиста сэра Ивлина де Ротшильда и его жены, американки Виктории. Сколько он себя помнит, ничего не приносило ему такой радости, как энергичные затеи на свежем воздухе. «Я гиперактивный, – характеризует себя собеседник. – В любую погоду люблю быть на улице. Я лучше уйду в воющую пургу, чем буду сидеть в комфорте перед телевизором, хотя телевизор мне нравится».

В подростковом возрасте Дэвид сильно увлекся ездой на лошадях и быстро стал лидером в юниорской сборной Британии по конкуру. Потом он сосредоточился на учебе и окончил Харроу, а впоследствии – Оксфорд Брукс (по специальности «Политология и информационные системы») и лондонский Колледж натуропатической медицины, где проблемы окружающей среды его и заинтересовали. Параллельно с учебой де Ротшильд успевал выигрывать соревнования по триатлону, летать на параплане и прыгать с парашютом и с «тарзанки». В январе 2005 года 26-летний Дэвид присоединился к группе, пересекавшей на лыжах Антарктику и три с лишним тысячи километров тащившей припасы и снаряжение за собой на санях. «Сначала вызов меня полностью поглотил: “Да, холодно безумно, так что моча застывает, не доходя до земли, но давайте поднажмем, ускоримся и пройдем еще! Раздвинем границы!” А потом подумал: “Погодите. Такой ли уж это хороший стимул?” Ведь поход этот – от большого самолюбия. Смысла в нем нет, – рассказывает путешественник. – Но он привлек внимание, и я начал думать: а что если таким образом мы сможем заинтересовать детей изменением климата и таянием полярных льдов?»

Вернувшись в Лондон, де Ротшильд основал фирму Adventure Ecology. Она стала делать для школ учебные материалы по полярным экосистемам и опасностям, которые им грозят, а концепция путе­шествия помогала втянуть ребят. В 2006 году Дэвид и компания через Северный полюс пересекли Ледовитый океан от России до Канады. За движением экспедиции через интер­активный сайт с массой экологической информации следили 2 млн человек, в основном дети.

Затем последовал вояж «Пластики». На его подготовку ушло четыре года: были серьезные проб­лемы со сборкой и проектированием, а также бесконечные встречи со спонсорами, в том числе мнимыми. Adventure Ecology де Ротшильд открыл на свои деньги, но экспедиции целиком финансируют спонсоры: «Благодаря компаниям удается привлечь мириады людей, которые пользуются их товарами и услугами. И здорово менять сознание таких фирм, как Nike и Hewlett-Packard, заставлять их задуматься о природе. Но бывают и разочарования. Спонсоры часто меняют позицию. Переносят тебя в следующий маркетинговый цикл».

Большинство экспертов в области судоходства, сан-францисских моряков и просто комментаторов перед отплытием предрекали скорый и позорный крах «Пластики». Не было никаких сомнений, что судно даже не покинет залива. Атмосфера надвигающейся катастрофы отлично подогревала пиар, но Дэвид и его команда из пяти человек действительно боялись, что катамаран из пластиковых бутылок, держащихся на клею из кешью, может не вынести волн могучего океана. «Переживал почти всю дорогу, – вспоминает де Ротшильд. – И чувство приключения было немного смазанным: я постоянно сообщал журналистам по Skype, что мы сейчас делаем. Когда твоя цель – донести мысль до максимального числа людей, путешествовать уже не так весело и не так в эгоистическом смысле приятно. Плюс эмоции не такие насыщенные. Но цель важнее, и наслаждение тут в другом».

Проведя в море четыре неспокойных месяца, «Пластики» триумфально вошел в Сиднейскую бухту. Теперь, по прошествии времени, Дэвиду трудно сказать, было ли это успехом. «Я надеялся достичь большего, – говорит он. – Нас отлично освещали. Мы подняли планку по вопросу пластика. Мы запустили диалог. Но проблему мы не решили. Океаны так и захлебываются пластмассой».

До этого плавания де Ротшильд был полным оптимистом. Причины неудач движения за экологию он видел в маркетинговых и стилевых просчетах. «Зеленые» ему самому казались высокомерными, отвратительными ханжами. Они всегда критиковали других за то, что они едят мясо, водят машины и не носят одежду из конопляной ткани. Но не это людям нужно. Вдохновение, положительные эмоции, истории о приключениях, варианты решения проблем – вот что нужно. Об остальном позаботится здравый смысл, и мы, конечно, перестанем заказывать орешки и шампанское на борту падающего самолета. «Наверное, я повзрослел, – рассуждает Дэвид. – Стал циничнее. Я теперь пессимистичный оптимист. Или наоборот. Не в последнюю очередь – из-за давящей информации. Я читаю все репортажи, и новости только хуже и хуже. Сколько уже мы спасаем тропические леса? И одновременно вырубаем их с невиданной скоростью. Может, человек так устроен. Может, таков наш удел: быть не хранителями, а потребителями. Но оптимист во мне еще силен, ведь решения столь очевидны… Мы знаем их. Они у нас под рукой».

Лестница из гаража де Ротшильда ведет в верхнюю комнату с большим столом, за которым он и его соратники пьют гурманский кофе, стучат энергично по клавишам лэптопов и обмениваются идеями. В комнате царит живая, смелая, западнопобережная атмосфера. В работе не меньше дюжины проектов. Adventure Ecology превратилась в Myoo (сердце слова community, то есть общества) и расширяется уже под брендом Xplore. Он «отрастит» маркетинговое крыло, которое будет помогать фирмам с запуском экокампаний. И крыло планирования новых путешествий. А еще Xplore откроет онлайн-канал и будет рассказывать там о «приключениях со смыслом» и любопытных арт-проектах. Эти люди снимают документальные фильмы и ролики. Организовывают семинары по вопросам устойчивости. Просвещают в полевых условиях сотрудников Nike и других компаний. Подумывают пересечь Америку на собственноручно изготовленном скейтборде и разрабатывают многоразовую бутылку с профессиональным серфингистом Дэном Россом (проект называется «Одна бутылка на всю жизнь»).

В 2011-м, через год после экспедиции «Пластики», Дэвид взял в бразильские тропики небольшую группу творцов и активистов и показал, как отражается на лесах строительство скандальной ГЭС «Белу-Монти». Он сделал телепередачу «Экотур: реальная цена жизни», где в восьми выпусках рассмотрел воздействие на природу такого же числа предметов обихода. А еще де Ротшильд писал про экологию в The Huffington Post и занимался различными фондами, кампаниями, семинарами и конференциями. Но чего он пока не успел, так это отправиться в новое, большое и громкое путешествие.

Дело не в недостатке идей или энтузиазма. Команда хочет обогнуть земной шар, используя одно альтернативное топливо. Они хотят проплыть на айсберге с Северного полюса в Калифорнию и отметить тем самым 100-летие героического краха экспедиции Шеклтона, а также обратить внимание на таяние полярных льдов. Дэвид пробовал «продать» эти идеи спонсорам, но в отличие от прошлого опыта – безрезультатно. «За четыре года очень многое поменялось, – констатирует он. – Теперь спонсорам интересно, получится ли обойти по просмотрам чувака, который прыгает с обрыва в вингсьюте и с камерой GoPro на голове. “Авантюрная” ниша забита людьми, которые делают сумасшедшие вещи длиной в две минуты. Я говорю, что хочу обогнуть Землю, а на меня смотрят как на больного. Вот если бы я хотел спрыгнуть с высотки с фейерверками в заднице, проблем со спонсорством не было бы».

Так почему бы не профинансировать следующее большое путешествие самому? Он же все-таки де Ротшильд.

«Знаешь, я постоянно об этом слышу, но есть одна вещь, – объясняет он. – Все газеты пишут, что я миллиардер из династии банкиров. Но чека мне родители еще не выписали, если ты понимаешь, о чем я. С получением ипотеки тут намучился. Я же самозанятый и вливаю прибыль обратно в дело. Да и доход недостаточный».

Ипотека? Ротшильд не мог собрать деньги на старый гараж, который стоит на разрисованной бандитами улице? «Слушай, если бы у меня правда было столько денег, я бы, конечно, сам финансировал путешествия, – продолжает Дэвид. – Так бы только и делал. Мне бы очень хотелось обходиться без спонсоров. К этому мы сейчас и идем с The Lost Explorer».

The Lost Explorer – новая компания, которая будет продавать «приключенческие» товары и одежду. Ее доходами и рассчитывают оплачивать путешествия. В этих путешествиях будут обкатываться и обретать лицо новые товары, а лучшие из них будут выставляться онлайн. «Когда думаешь о брендах для путешественников, на ум приходят Patagonia и North Face, многое из Gore-Tex, что-то приглушенно-коричневое, парки, – перечисляет де Ротшильд. – У нас же скорее эксклюзивный, bespoke-стиль».

На длинных, заряженных энергией ногах он спускается вниз, в подсобное помещение, забитое винтажной экипировкой. Здесь – мексиканская военная форма образца 1920-х годов, армейские брюки, в каких французы бились в Индокитае в 1940-х, снаряжение старых лучников, мечи, сумки и снегоступы. «Эти вещи вдохновляют нас на новые формы, – рассказывает Дэвид. – Сейчас я работаю над тентом. Моделируется обувь кое-какая. Кожаные сумки будут. На “Пластики” мы были в экипировке, которую придумали другие. С The Lost Explorer мы будем демонстрировать собственную».

Сейчас «Пластики» выставлен на обозрение в одной инженерной школе в Техасе, и во многом он до сих пор часть жизни де Ротшильда. «Каждый день про него спрашивают, – делится он. – Он попадет во все мои некрологи. Я всегда буду “тем, с “Пластики”, как Тур Хейердал всегда был “тем, с “Кон-Тики” после своего плавания».

Можно ли надеяться снова увидеть «Пластики» в море?

«Наверное, слишком рано говорить об этом, но да, мы думаем доплыть до Лондона и поставить катамаран на Темзе, – делится планами Дэвид. – Идея “Пластики” родилась в Лондоне, так что это будет возвращением домой. Так мы сможем снова сказать, что мусор – это ресурс. Громко сказать: ведь Темза полна пластика, и уплывает он в море».

Материалы по теме



08.08.2014

Источник: Richard Grant / The Daily Telegrah / The Interview People


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз


Почему мы не отдаем больше?


S9lmqzuqjkt8yr2xjzqaoq
 

Австралийский философ Питер Сингер признан во всем мире как специалист по вопросам этики и морали. Названия некоторых его сочинений говорят сами за себя: «Демократия и гражданское неповиновение», «Человеческая жизнь больше не священна», «Живет ли Австралия по этическим законам?». Фонд «Нужна помощь» издал на русском языке одну из самых важных книг Сингера «Жизнь, которую вы можете спасти. Как покончить с бедностью во всем мире». В ней философ разбирает психологические, социальные и эволюционные барьеры, которые мешают людям заниматься благотворительностью; объясняет, откуда берется установка «ничем не помочь», почему проще потратить время и деньги на помощь одному конкретному человеку, а не на предупредительные меры, которые спасли бы десятки людей, а также почему чувство справедливости на самом деле мешает заботиться о других. Журнал SPEAR’S Russia публикует одну из глав, объясняющую, как сама человеческая природа влияет на наше отношение к этим вопросам.