Живописный фейк


Жулики и мошенники давно обосновались на российском арт-рынке, активно ведя здесь свою «черную» игру. О том, какие меры предосторожности следует соблюдать коллекционерам при приобретении картин в России, рассказывает галерист Емельян Захаров.

15.03.2009





«Любая экспертиза может оказаться ошибочной»

На мировом рынке подделок не так уж много – 5–6 процентов, а вот в России ситуация диаметрально противоположная: 95 процентов всего, что продается за большие деньги, – фальшивка. На Западе рынок устроен так, что люди приобретают картины через «проверенных» дилеров с хорошей репутацией, подписывают контракт, оформляют страховку. А у нас за все платят наличными, безо всяких документов, что сильно облегчает задачу преступному миру. Чтобы продать поддельную работу Айвазовского в России, нужно подкупить нескольких экспертов, а на Западе придется коррумпировать пару музеев. Это практически невозможно (за исключением тех случаев, когда фальшивка настолько хорошо сделана, что специалисты искренне верят в ее подлинность).

Коллекционер должен в первую очередь обращать внимание на провенанс: если история картины прослеживается со дня создания до момента продажи, значит она подлинная. Желательно, чтобы во времена советской власти (или даже до этого) она была опубликована в альбомах, участвовала в выставках. Я могу посоветовать приобретать полотна живых художников. Все самые великие собрания картин составлялись таким образом. Шедевры попадали к коллекционерам от самих авторов. Это самый надежный способ уберечься от подделки. Любая экспертиза может оказаться ошибочной: сколько раз на моих глазах подлинники объявлялись фальшивками и наоборот. Росохранкультуры издавала каталоги, где были опубликованы сотни подделок, на каждой из которых стояло положительное заключение Третьяковской галереи.

«Знаешь, твоя работа фальшивая»

В России большинство экспертов коррумпированы, ни единому сертификату нельзя доверять. Это одна из самых серьезных проблем. Сегодня объективный научный метод позволяет доказать, что в процессе создания живописного произведения художник находился рядом. Места захоронения практически всех из них известны, можно достать фрагменты их ткани и получить образец ДНК. Если человек писал картину, он не мог на нее не кашлять, не чихать или не дышать. Следы его присутствия все равно будут на холсте. Сравнив ДНК, мы получим результат. К сожалению, проведение таких исследований, во-первых, очень дорого стоит, а, во-вторых, экспертное сообщество старается их не признавать. Потому что в противном случае все они останутся без заработка.

Даже если вы приобрели картину на самых известных аукционах, это не гарантирует ее подлинности. Около десяти лет назад на Sotheby’s продавали полотно «Тигры в засаде» Радена Бостамана Салеха – индонезийского принца крови, который жил в XIX веке, путешествовал по Европе, гостил у самых знатных аристократов и был (да и сейчас остается) очень дорогим художником. За «Тигров» тогда просили около 2 млн долларов. Как раз в тот момент мне в руки попалась та же самая картина Салеха, причем я был уверен, что она подлинная. Возможно, я получил авторский повтор (иногда сам художник несколько раз пишет одно и то же). И вот я выставляю ее на Christie’s, она идет как топ-лот, а ее изображение печатают на обложке каталога. Однако за три дня до аукциона ее снимают с торгов (формально они имеют право это сделать) и говорят мне: «Знаешь, парень, эксперты Sotheby’s утверждают, что твоя картина фальшивая, и если мы допустим ее к продаже, они будут с нами судиться». После этого я потратил три года, чтобы доказать подлинность нашей работы. И в результате выяснилось, что подделкой являлось то полотно, которое было продано на Sotheby’s. Мы имели возможность сравнить обоих «Тигров», поставить рядом, провести химический анализ. Думаете, за это кто-то отвечает? Нет. Если у вас много сил, времени и хорошие адвокаты – подавайте в суд, и тогда организаторы аукциона, если повезет, вернут вам деньги.

«В России тебе каждый день приносят “неизвестный шедевр великого художника”»

В России жили знаменитые фальсификаторы – академик Яковлев, реставратор Эрмитажа Трескин, подделывавшие голландцев так, что невозможно было отличить. Однако это уже «шедевры» декоративно-прикладного искусства, ремесла, а не божественного промысла.

А вот когда Рафаэль писал картины «под Перуджино» или Делакруа – «под Веласкеса», это не было фальшивкой. Таким образом один художник показывал другому, что понял, в чем заключается секрет его мастерства. Подобные вещи иногда появляются на аукционах и стоят дешевле, чем другие работы живописцев. Сравните «Евгения Онегина» Пушкина и какую-нибудь его искрометную эпиграмму, сочиненную впопыхах во время дружеской вечеринки. Правда, если где-то вдруг всплывет такая картина Рафаэля, ее цена в любом случае будет огромной.

Иногда на западных аукционах встречаются неведомые подлинники великих мастеров, но это происходит крайне редко, раз в несколько лет. А в России тебе каждый день приносят «неизвестный шедевр великого художника». Больше всего подделывают русский авангард и Пиросмани, потому что это легче всего. Я с фальшивками сталкиваюсь регулярно. И если репродукция картины не была где-то опубликована до революции, даже не еду ее смотреть.



15.03.2009


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз



Зритель как главный инвестор

11.06.2021 Арт

Img_5992
 

Отмечая 100-летие, Российский академический молодежный театр (РАМТ) намерен выпустить в этом году аж 11 премьер. Не стоять на месте – вообще его кредо: иногда здесь играется по 6–8 спектаклей в день, а худрук Алексей Бородин, возглавляющий РАМТ уже 40 лет, не боится молодой смены, сам пригласил на должность главного режиссера 37-летнего Егора Перегудова, любителя экспериментальных форм. Позитивная энергетика театра – основа и его Клуба друзей, созданного в 2017 году по западной модели: он объединяет в первую очередь обычных зрителей, а не статусных партнеров. Создание Клуба и позволило РАМТу первым из российских театров внедрить в 2017 году новую модель финансовой поддержки своей деятельности – эндаумент-фонд, или фонд целевого капитала. О том, как зарабатывает театр, живущий без спонсора, должно ли государство содержать культуру и каковы зрительские предпочтения миллениалов, в интервью SPEAR’S Russia рассказала директор РАМТ Софья Апфельбаум.


Из Большого с размахом

21.05.2021 Арт

_mg_3071
 

25 и 26 мая на Новой сцене Большого театра продюсерская компания MuzArts представит вечер современной хореографии Postscript: пять знаковых хореографов, четыре балета и в трех из них – одна прима-балерина Ольга Смирнова, которой везде придется быть абсолютно разной. О том, насколько это сложная задача, основатель MuzArts Юрий Баранов знает не понаслышке, так как сам танцевал на сцене Большого 20 лет. А сегодня пытается конкурировать на продюсерском поприще с западными компаниями, приумножать славу русского балета в новом контексте – через современную хореографию и неожиданные коллаборации, почти как Сергей Дягилев в начале XX века. О том, почему Большой театр поддерживает MuzArts без всякой ревности, как найти спонсоров под балетные проекты и чем уникальна программа Postscript, Юрий Баранов рассказал в интервью SPEARʼS Russia.