Замки из песка


Art Basel Miami Beach не просто поместили Южную Флориду в сердце мировой арт-сцены, но и взбодрили местный рынок недвижимости, замечает Энтони Хейден-Гест.

24.04.2015




Концертный зал New World Centre


Дело было ранним декабрем, и я еле плелся в такси через Вайнвуд – арт-квартал в Майами. В Art Basel Miami Beach царила полная суматоха. Если бы режиссер научно-фантастического фильма хотел показать мир искусства буквально, как планету, где преобладает искусство, то так, скорее всего, она бы и выглядела: беспорядочная видеоигра из галерей, арт-пространств и частных музеев, где исполнители и зеваки снуют во всех направлениях, рекламные щиты, баннеры и квадратные километры граффити умышленно не конфликтуют и смотрятся скорее как роскошная самореклама.

Водитель сверкнул ослепительной ухмылкой. «Несколько лет назад вы бы сюда и с отрядом спецназа не сунулись», – сказал он. Тут был, добавил он, буквально «балаган». Преувеличение, но с долей правды. «Вы себе представить не можете, как тяжело жилось местному сообществу на протяжении 1980-х и 1990-х, – говорит Норман Брэман, магнат по продаже автомобилей, переехавший в Майами в 1969-м и с давних пор коллекционирующий современное искусство. – Тут убили немецких туристов. Об этом во всем мире писали».

Город был неряшливый, под наркотой, ничего особенного. Мой первый визит состоялся в конце 1970-х, и я приехал, потому что услышал об отелях в стиле ар-деко на Саут-Бич, а остановился я в удушающе модном резорте Палм-Бич. Я съездил посмотреть. Они были очаровательны и спасены от сноса агонизирующей экономикой. Там я повстречал Эндрю Кэпитмана из Нью-Йорка. Он и его мать Барбара выкупили семь отелей и ухитрились защитить 2,5 км2 квартала ар-деко, сделав его самым крупным историческим кварталом в Америке. Так что искусство давно начало принимать участие в преображении Майами.

Это преображение было инициировано демографическими факторами, в частности массовым притоком кубинцев, как рассказал Карлос де ла Круз, кубинец, приехавший в 1975 году. «Изменилось то, что, будучи курортом для жителей Северо-Востока и Среднего Запада, город превратился в абсолютно интернациональное место», – говорит де ла Круз, один из главных коллекционеров современного искусства в Майами.

Коллективный торг

Возможно, вы заметили, что искусство тут выступает в качестве лейтмотива. Бонни Клируотер, в ту пору еще директор Музея Ланнана, собрания современного и актуального искусства на севере Майами в Лейк-Уорте, основанного предпринимателем Патриком Ланнаном-старшим, считает, что еще одним предвестником предстоящих событий стало строительство Марти Маргулисом коттеджей на острове Гроув. Маргулис также и коллекционер предметов искусства, и он украсил пространство экземплярами из своей коллекции скульптур. Местный журналист написал: «На острове Гроув можно нежиться в джакузи, ностальгировать о добрых старых деньках в Боготе и, устремив взгляд мимо Кальдера, Ногучи или Дональда Джадда, с безопасного расстояния любоваться прекрасным Бискайским заливом и тем, что за ним».
«Он сделал это не для того, чтобы раскрутить недвижимость, – говорит Клируотер. – Он стремился к тому, чтобы это место стало образцом для будущих коллекционеров и девелоперов, поскольку остров Гроув известен благодаря прекрасной коллекции скульптур Марти».

Христо и Жанна-Клод приехали в Майами в 1983 году по приглашению одного из своих коллекционеров. Их возила по окрестностям Бет Данлоп, впоследствии главный дизайнер Miami Herald, и все это время они исследовали местность. Бинго! После продолжительных и дорогостоящих юридических прений и публичных слушаний – неотъемлемой части всех их проектов – они окружили 11 островков в Бискайском заливе 604 тыс. м2 розовой полипропиленовой сетки. Как и все их творения, «Окруженные острова» длились шесть недель. Но Южная Флорида попала на мировую карту искусства.

Возможно, не в самый центр. После смерти Патрика Ланнана-старшего в 1983 году его сын Патрик Ланнан-младший перевез фонд в Лос-Анджелес. В 1988 году он рассказал журналу Art & Auction, что Флорида была «чересчур на отшибе» мировых арт-событий. Ой-ой.

В 1990 году Мера Рубелл впервые посетила Майами. Она и ее муж Дон были (и остаются) серьезными коллекционерами современного искусства. «Я влюбилась в Майами, – говорит она. – И я не могла поверить, как много здесь возможностей». Она окончательно переехала сюда через два года. «Здесь, в Майами, мы могли найти здание площадью 5,5 тыс. м2 по цене однокомнатной квартиры в Нью-Йорке, показать там нашу коллекцию и спокойно с этим жить. Потому что в Нью-Йорке мы не могли с этим справиться, нас с потрохами съедала аренда хранилищ».

Хорошее начало

Каждый год Рубеллы приезжали в Art Basel. «Мы говорили: “Почему бы вам не попробовать Майами в качестве потенциального места проведения ярмарки вместо обычного?”», – рассказывает Мера. Затем их сын Джейсон предложил сделать в Майами уникальную арт-ярмарку – на пляже. Люди из Basel не поняли, о чем он, поэтому он добавил: «Что ж, мы расположены на море. У галереи может быть свой транспортный контейнер на пляже».

Мера подытоживает: «Им понравилась идея, потому что она была уникальной. Это была вишенка на торте, которая взбудоражила их воображение. Европейцы могли бы приезжать туда зимой. Пикассо будет внутри общественного центра, а молодое искусство – снаружи».

Тем не менее Рубеллам пришлось несладко, когда они пытались убедить Общественный центр выделить им площадь. «Они думали: “Нам не нужна очередная ярмарка шлакового искусства”, – говорит Мера. – Им казалось, что это будет нечто вроде местных ярмарок антиквариата и рукоделия». Соответственно, они развели Art Basel на деньги, чтобы отправить делегацию, состоявшую в том числе из них самих, мэра Майами-Бич и небольшой комиссии, из Майами в Art Basel. Результатом, как вы уже знаете, стал Art Basel Miami Beach.

Разумеется, не все было так просто. Art Basel Miami Beach должен был открыться в декабре 2001-го, а потом случилось 9 сентября. Все отменилось, но слишком поздно для организаторов, и многие выставки все равно провели. «Я сделала огромную выставку Роя Лихтенштейна, ставшую главным событием, и все на нее пришли, – говорит Бонни Клируотер. – Там был Лео Кастелли. Все счастливы – мы были вместе».

Движущая сила

Эффект от выставки для принимающего города стал поразительным. Карлос де ла Круз отметил: «Бен Бернанке потакал политике легких денег на протяжении долгих лет, о которых и идет речь. Если вы анализируете влияние Basel, то вам надо также проанализировать вклад господина Бернанке. Он свел процентную ставку к нулю и облегчил инвестиции для тех, кому нравится и кто может себе позволить такие активы, для тех, кто ходит на эти арт-ярмарки или кто мог бы стать естественным покупателем на таких ярмарках. Мы вошли в кризис 2008 года наполовину с помощью Basel Miami и вышли из него быстрее любого другого известного мне города. И есть целая уйма новых коттеджных застройщиков с капиталом от иностранцев, желающих влиться в жизнь Майами, – тех же покупателей на арт-ярмарках. Один из пентхаусов недавно продали за 50 млн долларов». И искусство – корень всего этого.

«Не думаю, что у нас был бы Музей Переса без Art Basel. Думаю, ярмарка оказалась центром притяжения для создания всего этого, – говорит Норман Брэман. – То же самое касается и нового Института современного искусства в дизайнерском квартале». «Вы имеете в виду ваш музей?» – спрашиваю я (он не упомянул, что основал его). «Да, – подтвердил Брэман. – И частные музеи. Тут их пять штук в 3 км друг от друга. Нет ни одного района в мире, который может похвастать тем же».

«Это лишь часть достопримечательностей, которые создала здесь ярмарка. Не говоря уже о ее экономической выгоде. Вы посмотрите на арт-район: повсюду увидите краны и новые строящиеся здания. Это невероятно. Думаю, эта ярмарка дала мощный старт всей местной экономике».

Этой зимой во время Art Basel Miami Beach арт-словечки и арт-аллюзии встречались повсюду в городе. Два новых места привлекли мое внимание в Майами – галерея Brickell Flatiron и Музей 1000. Правда, галерея Brickell Flatiron оказалась не галереей вовсе, а жилым комплексом с предметами искусства и мебелью от Джулиана Шнабеля. А Музей 1000, как можно догадаться, также был не музеем, а «ультрароскошной застройкой жилого здания с квартирами от Захи Хадид по цене от 4,5 млн долларов за пол-этажа до 50 млн долларов». Мир искусства бурлит, притягивая к себе все большее внимание. И Майами от этого с каждым годом все больше выигрывает.



24.04.2015

Источник: SPEAR'S Russia #4(47)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз



Зритель как главный инвестор

11.06.2021 Арт

Img_5992
 

Отмечая 100-летие, Российский академический молодежный театр (РАМТ) намерен выпустить в этом году аж 11 премьер. Не стоять на месте – вообще его кредо: иногда здесь играется по 6–8 спектаклей в день, а худрук Алексей Бородин, возглавляющий РАМТ уже 40 лет, не боится молодой смены, сам пригласил на должность главного режиссера 37-летнего Егора Перегудова, любителя экспериментальных форм. Позитивная энергетика театра – основа и его Клуба друзей, созданного в 2017 году по западной модели: он объединяет в первую очередь обычных зрителей, а не статусных партнеров. Создание Клуба и позволило РАМТу первым из российских театров внедрить в 2017 году новую модель финансовой поддержки своей деятельности – эндаумент-фонд, или фонд целевого капитала. О том, как зарабатывает театр, живущий без спонсора, должно ли государство содержать культуру и каковы зрительские предпочтения миллениалов, в интервью SPEAR’S Russia рассказала директор РАМТ Софья Апфельбаум.


Из Большого с размахом

21.05.2021 Арт

_mg_3071
 

25 и 26 мая на Новой сцене Большого театра продюсерская компания MuzArts представит вечер современной хореографии Postscript: пять знаковых хореографов, четыре балета и в трех из них – одна прима-балерина Ольга Смирнова, которой везде придется быть абсолютно разной. О том, насколько это сложная задача, основатель MuzArts Юрий Баранов знает не понаслышке, так как сам танцевал на сцене Большого 20 лет. А сегодня пытается конкурировать на продюсерском поприще с западными компаниями, приумножать славу русского балета в новом контексте – через современную хореографию и неожиданные коллаборации, почти как Сергей Дягилев в начале XX века. О том, почему Большой театр поддерживает MuzArts без всякой ревности, как найти спонсоров под балетные проекты и чем уникальна программа Postscript, Юрий Баранов рассказал в интервью SPEARʼS Russia.