Современное Эльдорадо


Ян Бурляй, российский дипломат, чрезвычайный и полномочный посол в Эквадоре в течение семи лет, профессор МГЛУ, – рассказывает Анне Черноголовиной о золоте, индейских традициях и принципах, по которым работает отечественная дипломатия.

18.06.2021





Царство Кито

Эквадор – единственное государство со столицей на экваторе, другого такого нет. В XVIII веке в страну прибыла миссия географов-геодезистов Французской академии наук – они измеряли окружность земли. Слово «экватор» стало модным, и после получения независимости в 1830 году стране дали это экзотическое название.
В том месте, где сегодня стоит столица Кито, на высоте 2800 метров над уровнем моря, у индейцев был крупный населенный пункт. Расположение стратегически удобное: это долина, окруженная горами и пересеченная реками, естественными препятствиями, которые охраняют от неожиданных атак.

«Царство Кито» – так назвал свои записки монах-францисканец, собиравший разные легенды того времени. Письменности в Кито не было, и кроме этих легенд, ничего не сохранилось.


Богатый Кито

Конкистадоры искали Эльдорадо и не нашли. Но золота было много: одна из провинций в Эквадоре до сих пор так и называется – Эль Оро, в переводе с испанского – «золото».

В Кито есть коллекция золотых изделий Центрального банка – это экземпляры империи инков (индейское государство, существовавшее в Южной Америке в XI–XVI веках, которое включало в себя территории Боливии, Перу и Эквадора. – Прим. SPEAR’S Russia). На главной площади столицы – уникальная сокровищница, иезуитский храм Иглесия-де-ла-Компания-де-Хесус. На украшение его интерьера ушло 6,5 т золота, и он ослепляет в буквальном смысле слова. Строили его 160 лет.

Внутри – искусная резьба по дереву: под руководством испанских художников изображения на нем вырезали индейцы, поэтому все святые – испанские, но лица неканонические. Этот вид резьбы известен как составляющий элемент «школы Кито».

В Кито есть свой Нотр-Дам начала XX века. Просвещенный диктатор, правящий в те времена, обожал Францию и повелел выстроить базилику, копию Нотр-Дама. Правда, вместо горгулий здесь ламы и броненосцы – представлена вся местная фауна. Базилика доступна для посетителей на всех уровнях, причем внутри есть даже кафе с видом на окружающие Кито горы.


Золотые шарики и колумбийская мафия

Во время одной из служебных командировок мне довелось посетить провинцию Эль-Оро, где губернатор показывал нам старую шахту и рудник. К середине XX века они были заброшены и затоплены. Однако когда в последние десятилетия цена на золото поднялась, нашелся частник, который откачал половину воды и стал понемногу добывать золото.

В шахту мы спускались: температура там составляет около 26–28 °C на глубине; по стенам течет вода; постоянно работают насосы, которые ее откачивают. Вагонетки нагружают вручную, отправляют наверх лифтом, и далее добытое перерабатывают.

Вернувшись на поверхность, мы увидели на склоне горы палатки. Это были нелегальные старатели. Они тоже копали и промывали золото.

В результате чего получалась грязная смесь, в которую льется ртуть, – из грязи и ртути лепят комочек, заворачивают в фольгу и бросают в костер. Ртуть вступает в соединение со всеми веществами, кроме золота. Получается золотой шарик, который затем продают. Цена – 40 долларов за грамм, практически как на амстердамской бирже.

Затем уже в Кито эксперт мне сказал: «Вы знаете дальнейшую судьбу этих шариков? Их скупает колумбийская мафия. Она владеет золотыми рудниками в Колумбии, где уже все выработано и ничего нет. Они продают золото государству как продукт своей добычи».

В реках Эквадора есть золотой песок. Зачерпываешь песок и начинаешь промывать. Что-то блестит – затем различаешь: одна крупинка, две крупинки.


А были ли амазонки?

Эквадор можно разделить на три природно-климатические зоны: приморскую, нагорье, где есть 52 вулкана, из которых 19 действу­ющие, и джунгли. Немецкий ученый Александр Гумбольдт назвал эту часть страны «проспектом вулканов». Дальше на восток – джунгли и истоки Амазонки. По ним плыли конкистадоры в поисках страны сокровищ инков. Так Франциско до Орельяна (испанский путешественник и конкистадор. – Прим. SPEAR’S Russia) в 1542 году, возглавив флотилию из 10 судов, открыл крупнейшую реку на земле.

На территории современной Колумбии испанцев, плывших по реке, предупреждали: «Вы учтите: дальше царство амазонок, женщин-воинов, у которых мужчины в рабах». Сегодня трудно сказать, было ли это так или за женщин-амазонок все-таки принимали длинноволосых мужчин-индейцев. Но реку назвали Амазонкой.

Вообще страну населяют представители многих народностей, которые появились в Эквадоре очень давно или пришли и обосновались здесь в новые времена. У многих из них свой язык, обычаи, костюмы. В числе народов есть так называемые красноголовые: его мужчины красят волосы соком семян помадного дерева – это ритуальный обычай. Женщин обычай не касается, однако даже у трехгодовалого мальчика будет такая отметка на голове. Сами себя индейцы называют «сачила», что означает «настоящие люди».


Дарвина видели

Четвертая уникальная природная зона Эквадора – Галапагосские острова, до которых нужно лететь час на самолете от материка. Это природный заповедник, где наиболее яркие представители – галапагосские черепахи и игуаны, которые еще и плавают. Нигде в мире больше нет водоплавающих игуан. Говорят, что знакомство с ними и подвигло Дарвина, плывшего на судне «Бигль», к идее об изменчивости видов.

Все черепахи свободно передвигаются по Галапагосам. Они заползают в чужие огороды, дома (на Галапагосах проживают более 25 тыс. человек) и вообще ползают где хотят – животные находятся под усиленной опекой властей. Трогать их и тем более прогонять, конечно, запрещено. Туристам ходить без гида по диким местам не разрешается. С Галапагос не вывозят ничего; нельзя взять даже камешек с земли на память.

В Эквадоре произрастают акации, «заставшие» Колумба: им более 500 лет. Стволы настолько объемные, что дерево, которое могут обхватить семь человек, считается тонким. Толстое – то, которое способны обнять 12 человек. Местный гид, сопровождавший нас, сообщил, что у него рядом с поселком в джунглях растет дерево, которое могут обхватить минимум 26 человек, причем его высота – 40 метров.


30 тыс. долларов за голову

Многие зачитывались в детстве книгой «Охотники за черепами» Ганзелки и Зикмунда, посвященной поездкам в Перу и Эквадор. Но, к сожалению, то, о чем в них рассказывается, – не совсем легенды. Одна из эквадорских народностей до начала XX века отсекала врагам головы, после чего подвергала их специальной процедуре: удаляла кости, сохраняла кожу, брови, волосы, все черты лица.

Затем головы специальным образом высушивались и вывешивались над порогами домов – считалось, что они охраняли жилища от злых духов. Перед тем как вывешивать головы, им зашивали рот и глаза, чтобы те не «болтали» и не «подсматривали»: головы имели, согласно верованиям индейцев, большую силу. Называются они «тсантса» и сегодня в США являются предметами коллекционирования, хотя такое «собирательство» в Эквадоре запрещено. Цена одного экземпляра составляет около 30 тыс. долларов.


Дурман и ядовитые лягушки

Эквадор – родина кустарника бругмансия, цветы которого обладают дурманящими свойствами. Из ее экстракта изготавливают «скополамин», или «сыворотку правды». Цветы сушат, из них делают вытяжку, и, к сожалению, используют не только в медицинских, но и в криминальных целях.

Природа Эквадора удивительна. Есть крошечные, буквально с ноготь, ночные лягушки. Один из видов этих лягушек дает слизь, которую индейцы используют для приготовления яда. Это один из самых сильных ядов в мире. Индейцам он нужен для стрельбы по обезьянам и птицам: стреляют из духовых ружей, предварительно смазывая ядом наконечник стрелы.


Страстная пятница

В Эквадоре сохранились до сегодняшнего дня церемонии ушедших веков, которых больше нет нигде в мире.
Например, в Страстную пятницу, когда христиане чтят страдания Иисуса, проходит шествие скорби, которое всегда начинается на площади перед монастырем Святого Франциска. Колонна участников проходит по улицам: в ней есть как взрослые, так и дети – многие из них несут кресты. Все одеты в сиреневое – цвет, который в Эквадоре считается траурным. Часть шествующих – самоистязатели: они идут обвязанные цепями, бьют себя веревками, ремнями и крапивой. Это довольно серьезное испытание, и рядом с ними находятся родственники, время от времени подающие воду и помогающие по мере необходимости.

Общее число участников процессии – от 2,5 до 3,5 тыс. человек, и, чтобы поучаствовать в шествии, люди съезжаются со всего Эквадора.

Такой обычай – наследие францисканцев, первых монахов в Кито, появившихся в XVI веке и практикующих средневековые религиозные мистерии.


Эквадорские производства

Мой любимый город в Эквадоре – рыбацкий порт Манта. Крупнейший город Эквадора Гуаякиль находится на месте слияния двух рек, однако пароходы туда не заходят – мелко. Манта стоит на побережье океана, и туда приходят большие рыболовецкие траулеры. Там построены на деньги испанских инвесторов крупнейшие комбинаты по переработке тунца – таких нет нигде, хотя эту рыбу вылавливают по всему Тихоокеанскому побережью.

Большинство длинночеренковых роз, которые продаются в Москве, – эквадорские. Одинаковый световой день на протяжении года, отсутствие слишком высоких температур и структура почвы благоприятствуют урожаям. В Кито розы стоят копейки, а за доллар можно приобрести две дюжины роз.

Соломенные эквадорские шляпы ручного плетения называют панамами. Дело в том, что первая партия этих шляп была поставлена в Панаму, и покупатели решили, что они местного производства. На самом деле такого рода шляпы изготавливают в Эквадоре. Они сплетены вручную, и сегодня есть шляпы, которые стоят по 500 долларов, поскольку мастер работает над одним изделием в течение трех-четырех месяцев. Труд исключительно ручной: после плетения шляпы попадают на фабрику, где их подвергают обработке и крашению.


Что у нас общего?

Поступая в МГИМО, я не знал заранее, какой язык буду учить. Думал: «Что делать, если дадут китайский?» И сам для себя сформулировал: «Надо будет его очень полюбить». Если ты работаешь в стране и не любишь язык, не любишь народ, его культуру, это сродни каторге. Уважение ко всем народам – неотъемлемая черта российской дипломатии.

Наверное, мы действительно душевными чертами схожи с латиноамериканцами. Они более открытые, менее формальные. В качестве иллюстрации я обычно рассказываю такой случай. В Венесуэле (это моя вторая командировка) я впервые сел за руль: делаю правый поворот, а движение там одностороннее. Конечно, возникает машина с полицейскими. Один сурово начинает меня отчитывать: «Правила для чего написаны?! Вы что, не видите? Знак был». Я говорю: «Извините, не заметил». А второй полицейский ему отвечает: «Ну дай ему шанс». Первый: «Ну ладно». Можете такое представить в США или Швеции? Нет, просто штраф и все – сразу квитанция. Вот это – «дай ему шанс исправиться» – вообще, по-моему, очень по-русски.

Или другая история. Еду в такси в Уругвае. Таксист говорит: «Вы откуда?» Отвечаю: «Из России» – «О, Россия! Толстой!» Говорю: «Да». Таксист продолжает: «Больше всего у Толстого мне нравится “Смерть Ивана Ильича”». Видите, насколько русскую культуру в Латинской Америке знают, любят и ценят.

Если говорить о гастролях российских исполнителей, то хор Сретенского монастыря, который ездил по Латинской Америке, собирались послушать стадионы, причем такая посещаемость была во всех странах.

Думаю, что в Латинской Америке в сфере культуры можно делать намного больше того, что мы имеем на сегодняшний день. Просто нужно больше инициативы, людей, которые любят это дело и готовы им заниматься.



18.06.2021

Источник: Spear's Russia


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз