Расплата


Бернард Мэдофф проведет остаток дней за решеткой. А как обстоят дела у пострадавших от его махинаций? О прерванной жизни и разобщенной семье один из них поведал Алексу Мэтчетту.

23.12.2015




© Kyle Smart


Если бы требовалось организовать аферу максимальной юридической и финансовой сложности, то получилась бы как раз такая, – рассуждает Дайана Энрикес, автор книги “Чародей лжи. Как Бернард Мэдофф построил крупнейшую в истории финансовую пирамиду” (The Wizard of Lies: Bernie Madoff and the Death of Trust). – Ни на один вопрос здесь нет простого ответа. Даже на вопрос, кто пострадавший».

На юридическом уровне все, может, и сложно. Но на эмоциональном люди не сомневаются, что они пострадали. В их числе телепродюсер Уиллард Фокстон – представитель сословия тех, чьи родители потеряли все. Уильям, отец Уилларда, офицер ордена Британской империи и бывший солдат, лишившись из-за Мэдоффа всех сбережений, в 2009 году покончил с собой. Когда это случилось, Фокстон-младший написал, что хотел бы бросить отцовские медали в лицо Мэдоффу.

Сидя в одном из лондонских кафе, собеседник вспоминает, какие эмоции его тогда захлестнули. «Знаете, сколько у него медалей? За отвагу – море. Из самых поганых мест: Афганистана, Ирака, Северной Ирландии, с Фолклендов, из Омана… – перечисляет экс-журналист. – И мне искренне хотелось, чтобы Берни Мэдофф прочувствовал то, что он моей семье сделал. Чтобы понял, какого человека обокрал».

Эта история не единственная в своем роде. «Самоубийства, глубокие душевные раны… – такие случаи открыла для себя Энрикес, работая над книгой (скоро по ней выйдет в прокат фильм с Робертом Де Ниро). – Я слышала рассказы взрослых людей, чьи 80- или 90-летние родителей потеряли вкус к жизни и тихо из нее ушли, когда их накрыл этот ужас. Хотя до этого они полагали, что все предусмотрели».

Но нашлись и отчаянные борцы. Фокстон приводит пример бизнесмена из Лос-Анджелеса. «Он продал бизнес, продал семейный дом, переехал на север Калифорнии и стал жить на то, что принесло ему дело всей жизни, – рисует собеседник картину. – Когда эти деньги кончились, ему, чтобы не оставить жену без специализированного ухода, в свои 90 лет пришлось устроиться в супермаркет. И это типичный случай, если говорить о Мэдоффе».

То, что махинатора изобличили не сразу, Уилларда не удивляет. Его почитали не только как человека, который помогает заработать, но и как человека, который помогает укрепить финансовую безопасность и положение в обществе (посредством клиентов из мира благотворительности). На одном нью-йоркском приеме усомнившегося в Бернарде гостя растоптали. «Говорите такие вещи в другом месте, – передает Фокстон слова хозяйки. – Берни Мэдофф – опора общества. Как вообще ты, англосука, смеешь приходить в мой дом и раскрывать рот на этого человека?! Да ты за всю жизнь не сделаешь столько, сколько он сделал для всех ньюйоркцев!»

Отец Уилларда в иллюзию поверил. Играя в гольф с офицерами американской армии, он, покинув к тому времени пост губернатора афганской провинции Бамиан, узнал от них, что есть «верняк». «Самый надежный мужик на Уолл-стрит. Начальник NASDAQ», – охарактеризовали ему финансиста. И тот вложил в фонды Мэдоффа пенсионные накопления и деньги от продажи дома (около 2 млн фунтов).

Для Уильяма – человека, который спас в Югославии ребенка, переползая через минное поле, потеря этих денег стала ударом, и однажды он не выдержал. Сын пришел в ярость, но со временем жажда возмездия уступила место желанию разобраться. Результатом этого желания оказался документальный фильм «Махинации Мэдоффа» (The Madoff Hustle), который вышел на BBC.

Возвратность инвестиций

Ответов на вопросы достаточно не всем – некоторые продолжают надеяться на компенсацию. Воплощена эта надежда в «Инициативе по возврату инвестиций пострадавших от Мэдоффа» (Madoff Recovery Initiative). Среди проектов по возвращению активов, запутавшихся в схемах Понци, этот выделяется особенно, отмечает Энрикес. По ее словам, вернуть из такой схемы 5% – уже довольно неплохо. В данном же случае те, кто вложил не больше 900 тыс. долларов (а таких – 20%), получили назад все. «Им выплатили то, что определено законом как 100 центов на доллар», – поясняет автор. У тех, кто инвестировал свыше миллиона, все идет к возврату примерно 57 центов на доллар.

Но это не то же, что вернуть «брутто». «Если бы 15 лет назад вы дали Мэдоффу 500 тыс. долларов и на пенсионном счете сумма выросла бы до 3,5 млн (с которыми вы смогли бы выйти на пенсию), то когда бы все это рухнуло и вам сказали, что вы получите назад свои 500 тыс., вам бы все равно казалось, что вы потеряли 3 млн», – уверена Дайана. Особенно неприятно тем, кто отдал портфель в залог или вышел из фонда с серьезной прибылью и кого теперь преследуют в рамках упомянутой инициативы.

Фокстону финансовая компенсация не гарантирована. «Шансов вернуть какую-то громадную сумму практически нет, – сетует он. – Разве что детям или внукам что-то достанется». Такой пессимизм объясняется тем, что отец Уилларда инвестировал из Британии и делал это через офшорный фонд и австрийский банк. Но как бы то ни было, один юрист с Каймановых островов недавно предложил уступить ему соответствующее требование за 30%. С 2009 года расценки на требования по мэдоффским проблемным активам колеблются в диапазоне от 15 до 75 центов на доллар.

От махинаций Бернарда пострадали не только люди – доверие к финансовым организациям сильно подорвано. Фокстон рассказывает, как HSBC – кастодиальный банк отца – спорил, к чему его обязывает подобный статус: «Их юридическая позиция всегда сводилась к тому, что статус кастодиального банка ничего не значит. “Это маркетинговый термин, – говорили они. – Никаких реальных обязательств он на нас не накладывает”». Другие проблемы – «семь коровьих желудков американской правовой системы» и корыстолюбие тяжущихся с их постоянными апелляциями и контрапелляциями.

Банковские потери

Неспособность юрисдикций разрешать споры беспокоит и Энрикес. «Этот случай наглядно показывает, насколько не готовы системы правосудия и банкротства переварить глобальную трансграничную аферу, – заявляет она. – Сначала юрисдикции активно препираются друг с другом и только потом выслушивают жертву (если до этого вообще доходит). Особенно конфликтуют системы банкротства США и Британии. Аналогичные коллизии происходят в Люксембурге, во Франции, в Ирландии…» На вопрос, приняты ли адекватные меры к тому, чтобы впредь не допускать подобных махинаций, Дайана отвечает отрицательно.

Разнообразие выносимых решений и неопределенность вокруг ответственности продолжают бить по финансовым и семейным институтам. Вспоминая семейные споры о том, что делать с требованиями, Фокстон параллельно указывает на собственный скепсис по отношению к банкам: «Финансовым структурам я просто не доверяю. Совсем. Окажись у меня 200 тыс. фунтов, я бы, наверное, купил два золотых слитка и спрятал их под кровать. Ни во что нематериальное ни за что не вложусь. Ни в коем случае. Пенсионную программу я аннулировал. Не доверяю».

Однако честные и успешные попытки восстановить справедливость предпринимаются, и почти 11 млрд долларов, истребованных в рамках инициативы, это подтверждают. Сможет ли возврат стартовых инвестиций утолить боль тех, кто столько потерял, неясно. Но Уиллард смотрит на ситуацию философски, и его слова наводят печаль. «Ненависти к Берни Мэдоффу у меня нет, – признается он. – Многим, наверное, тяжело это понять. Да, он должен сидеть за решеткой. Да, он должен заплатить за содеянное. Его сын наложил на себя руки из-за этого, и мой отец наложил на себя руки из-за этого. Мы оба потеряли близких из-за этих махинаций».



23.12.2015

Источник: SPEAR'S Russia #12(54)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз