Покорить Эверест


Когда зарабатываешь уже не первый миллион или миллиард, многие ощущения начинают притупляться. Джеймс Сьюенсон-Тейлор знает отличный способ восстановить чувствительность: отправиться покорять Эверест.

09.04.2013




Вид на Эверест и окрестности, открывающийся с вершины Кала-Патар


Больше не могу. Я лежу ничком на снегу, хватая воздух ртом, а мое сердце старается выпрыгнуть из груди. Все оказалось сложнее, чем я ожидал. Я на пути к Северному седлу Эвереста, на закрепленной на высоте 6700 метров веревке, мое тело орет на мозг, чтобы тот поворачивал назад, к передовому лагерю, где меня ждут не дождутся кружка горячего чая и теплый спальник.

Когда жжение в ногах утихает, а сердцебиение становится реже, я задаюсь вопросом об адекватности мотивов, приведших меня сюда. Конечно, я хотел вырваться из комфортного образа жизни, но это уже за гранью. Бог не создал мое тело для жизни на такой высоте, где кислорода в воздухе в два раза меньше, чем на уровне моря. Глубокого вдоха не хватает, чтобы насытить организм, и мне остается пыхтеть, как бешеной собаке, ведь дыхательной системе приходится работать в два раза интенсивнее, поддерживая во мне жизнь.

Чего нельзя родителям

Путешествие началось три года назад, когда мы с моей женой Дэбби решили взять годовой отпуск. Мы оба любим путешествовать, но не особенно себя баловали аж со студенчества, не считая выходных, и мечтали отправиться куда-нибудь, пока окончательно не одряхлели. Мы оба потеряли отцов, но наши матери по-прежнему находились в добром здравии, а младший ребенок как раз оканчивал школу и сам собирался выделить год для путешествий.
«Надеюсь, я умру прежде, чем состарюсь (I hope I die before I get old)», – поет Роджер Долтри. Это все хорошо, когда тебе двадцать с небольшим, но мы с Дэбби разменяли шестой десяток. Сегодня это ничего не значит. Я считаю, что теперь 50 – это прежние 30, следовательно, наш возраст идеально подходил для безответственных путешествий. Проживая в комфортабельном лесистом Суррее, мы находили сотни причин против и только одну за. Тем не менее мы собрались, сдали дом, нашли друзей, готовых присмотреть за собаками, поставили машины в гараж и обзавелись парой рюкзаков.

Самой большой проблемой было придумать, что и как сказать детям. Мы часами репетировали речь и пытались предусмотреть все вопросы. Мы решили раскрыться за воскресным ланчем, когда все собираются вместе, обсуждают последние новости, разбрасываются бесплатными советами и отчаянно спорят на какую-нибудь тему, всплывшую в начале беседы.

– Мы должны сделать объявление, – сказал я.

– Дэбби беременна? – любезно спросила Харриет.

– Нет, мы берем годовой отпуск, – продолжил я и рассказал все подробности.

Повисшее в воздухе молчание прервал Эндрю:

– А можно мне Porsche?

– Да ты спятил! Ты слишком старый! – сказала Лорен.

И все в таком духе. В целом, судя по лицам и языку тела, новость им не очень понравилась. Мы собрались сделать то, что родителям запрещено, вроде танцев под АВВА или секса. Мы официально стали неудобной темой для разговора. Забавно, что друзья детей подумали, что мы очень крутые, но я подозреваю, это только потому, что мы не их родители.

Едят ли слона в горах

Теперь я живу за пределами своей зоны комфорта. Поднимаясь на борт самолета, я больше не поворачиваю налево, к комфортным креслам и обслуживанию, а иду направо – к самым дешевым местам. Мы променяли мягкое белье на гигантских двуспальных кроватях и душевую кабину в номере на простоту хостелов, в которых приходится сражаться за одеяло. Мы отказались от претенциозных ресторанов, в которых у блюда больше вкуса в описании меню, чем на тарелке, в пользу обшарпанных забегаловок, где ешь что дают.

Три года спустя, привыкнув к жизни с рюкзаком за плечами, протаскав его по 111 городам в 23 странах всех семи континентов, я поменял свои взгляды на жизнь. Я осознал, что мне не нужны игрушки, которые я собирал, а также вещи и одежда, которые требуют такого количества места и денег. Я решил избавиться от всего ненужного по разумной цене с учетом того, что в наше отсутствие политики душили потребительство как могли. Годами я поддерживал прибыльность автомобильной индустрии, теперь мне это не нужно.

Как бы то ни было, сейчас мне чертовски пригодился бы снегоход. Я с трудом волочу ноги. Мне надо преодолеть еще одну длину веревки. В моей голове начинает крутиться мантра менеджера: «Как съесть слона? Медленно и по кусочкам». Долгосрочный успех зависит от серии краткосрочных задач. Ага, щас! Я буду взбираться на одну длину веревки за раз! Но еще мне надо замедлиться: я держал ритм «пятнадцать шагов – передышка на десять вдохов», а теперь сделаю наоборот.

Все это – цена, которую необходимо заплатить в обмен на один из самых впечатляющих видов, что только может создать природа. На краю ледяной стены Северного седла расположена самая высокая вершина Эвереста. Она горделива и величественна, в прекрасных белых бархатных одеяниях, прикрывающих ее черную кожу. Ее зубцы и грани выточены самыми могущественными силами природы. Ее склон выглядит неприступным. С самой вершины знаменитое оперение из ледяных кристаллов простирается от Северо-восточного плеча, образованное вихрями, господствующими на высокогорье.

К западу от нас серые стены Чангзе возвышаются на 7583 метра, это не главная вершина Гималаев, но она все равно выше любой другой горной гряды в мире. На востоке искрящиеся белые склоны ведут к вершине Кардапу, стоящей на страже ледника Карда. Куда ни глянь, нас окружают ледяные стены и каменные башни, и мы не имеем понятия, на какой мы высоте. С любой точки зрения мы – карлики на ладони крупнейшей горной гряды на Земле.

Я посмотрел вверх, и на меня нахлынуло чувство истории. Это место видело великих героев прошлого, вдохновлявших целые поколения своими достижениями, первыми в своем роде. На вершине, на ее девственно-белых склонах, наши предшественники страдали, многие из них потерпели неудачу, но все они верили. То, что мы можем стоять на этом месте, – результат их усилий. Их пример дал шанс современным покорителям вершин, и мы в долгу перед ними за их страдания.

Благодаря им я смог оставить свой уютный дом в комфортном лесистом Суррее и приехать сюда, чтобы восхититься величайшими вершинами Земли, пронзающими небо замерзшими сверкающими кристаллами, отражающими утреннюю зарю. Я снова встаю на ноги, празднуя победу разума над бунтующим телом. Пора забраться вверх на еще одну веревку.


Джеймс Сьюенсон-Тейлор (James Suenson-Taylor) – писатель-путешественник и блогер


Материал опубликован в SPEAR’S Russia #3(26) под заголовком “На вершине успеха”

Материалы по теме



09.04.2013

Источник: SPEAR'S Russia

Комментарии (1)

Risky 16.01.2014 11:14

Pin my tail and call me a dokeny, that really helped.


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз


Музей как самая правильная инвестиция


Img_8880
 

С одной стороны, Музей AZ посвящен одному художнику – Анатолию Звереву, выдающемуся представителю советского нонконформизма. С другой – наведываться в него можно по несколько раз за год, потому что, отталкиваясь от творчества Зверева, тут рассказывают о целой эпохе – о 1960-х и том невероятном творческом прорыве, который тогда случился в СССР. Через выставки и проекты ведется диалог с русским авангардом начала XX века и современным искусством. Так Музей AZ оказывается одной из самых интересных и динамичных культурных институций Москвы. Но он еще примечателен и тем, что является меценатским проектом. Его создатель и директор – Наталия Опалева, известная миру бизнеса в качестве заместителя председателя правления «Ланта-Банка» и члена совета директоров GV Gold. О своей самой правильной инвестиции Наталия рассказывала в интервью SPEARʼS Russia.






Территория искусства и театра


Img_3133
 

Начало октября в Москве – время ходить на спектакли, проекты и выставки Международного фестиваля-школы современного искусства «Территория», который всегда выбирает для своей программы наиболее актуальные форматы. Придуманный в 2005 году фестиваль стал первым в России, который собрал в рамках одного события совершенно разные жанры: театр, танец, перформанс, искусство. И еще вторая особенность этого полномасштабного ежегодного проекта – схема финансирования: фестиваль существует преимущественно на деньги спонсоров. Алексей Новоселов, член арт-дирекции «Территории», куратор и заместитель директора по экспозиционно-выставочной работе Московского музея современного искусства (ММOМА), рассказывает в интервью SPEAR’S Russia о сочленении искусств, необходимости корпоративного просвещения и отсутствии порога входа в клуб меценатов.


Профессия: продюсер

10.09.2021 Увлечения

Img_7184
 

Планируя интервью с Леонидом Роберманом, основателем компании «Арт-Партнер» и одним из самых успешных театральных продюсеров России, мы думали, что будем беседовать о коммерческой изнанке театра, но получился разговор о самой его сути. Видимо, такое знание и позволяет агентству «Арт-Партнер» не только иметь в своей афише 15–20 спектаклей в месяц, но и удостаиваться высших театральных наград. Так, в 2018 году впервые за 27-летнюю историю премии «Хрустальный Турандот» специально для Леонида Робермана была введена номинация «За создание уникального негосударственного театра», а в 2021-м его спектакль «Борис» получил «Золотую Маску». О цене и ценности, коммерческом успехе и художественных вызовах, лучшем периоде в жизни Оскараса Коршуноваса и слове продюсера, данном Дмитрию Крымову, Леонид Роберман рассказал в интервью SPEAR’S Russia.



Занимательный бонапартизм

18.06.2021 Увлечения

Img_6249
 

Пожалуй, Александр Вихров – профессиональный мифотворец. Будучи по образованию журналистом, он долго трудился в этой сфере, потом в течение ряда лет работал в департаменте общественных связей Центрального банка РФ, был пресс-секретарем двух поочередно его председателей, а затем перешел на аналогичную позицию в УРАЛСИБе. И все это время собирал свою невероятную коллекцию, посвященную Наполеону и мифу вокруг него. Причем сам Вихров этот миф тем самым укреплял, инициируя создание, например, новых предметов, провоцируя современников думать о великом императоре французов. До 22 августа в музее-панораме «Бородинская битва» проходит выставка «NapoleON. NapoleOFF? Наполеоновская легенда в европейской культуре XIX–XX веков», состоящая в том числе из экспонатов частной коллекции Александра Вихрова. Чему его научил Наполеон в деле PR-технологий и об особой роковой роли России в судьбе Бонапарта и членов его семьи он рассказал в интервью SPEAR’S Russia.