Экономика образа-2


Московский галерист Сергей Попов продолжает серию своих колонок на PBWM.ru. Рассказывая о сложных взаимоотношениях великих работ и больших денег, он предостерегает от поверхностных выводов и развенчивает главный миф о современном искусстве.

07.02.2011




Popov
Сергей Попов

Директор галереи pop/off/art

Главный миф, который отпугивает от contemporary art широкую аудиторию (в том числе и инвесторов), – миф о том, что, в отличие от «просто искусства» (под которым подразумевается нечто размыто-реалистичное, «красивенькое», и которое возникает как бы само собой, исключительно путем «вдохновения»), современное искусство является плодом махинаций кучки аферистов, запудривающих людям головы при помощи своего «арт-бизнеса». И зарабатывающих на этом бешеные деньги, естественно. Как иначе объяснить продажи за невероятные «сотни тысяч» и «миллионы» несусветной ерунды типа мертвой акулы в формальдегиде, запаянного в железную баночку воздуха, фотографий голого мужика, притворяющегося собакой, и прочих перевернутых писсуаров?

Особую весомость этому утверждению придает важный аргумент: мол, известно, что арт-бизнес «идет на третьем месте» по доходности после торговли оружием и наркотиками. Я лично не в курсе по поводу прибыльности оружейного и наркобизнеса, а также соотношения их ликвидности с торговлей, например, ценными металлами или мебелью из красного дерева. Думается, если бы так было в действительности, все б только арт-бизнесом и занимались. Но вот незадача – это удел немногих. Кроме того, известна непривлекательность сферы торговли искусством для крупных сторонних инвесторов, что прежде всего объяснимо ее камерными объемами. Могут справедливо звучать и другие причины – высокая амортизация, герметичность художественного сообщества, непрозрачность рыночных данных. Все это правда, и в сумме не очень-то радует. И, тем не менее, в искусство упорно приходят все новые и новые люди, даже в такой консервативной стране, как Россия. И размещать капиталы, и обслуживать эту сферу. Приобщившись, как правило, ее не покидают. Главное в арт-бизнесе – вовлеченность, своего рода служение, вплоть до самопожертвования. Конечно, не без дивидендов. А в каком, скажите, бизнесе их нет? Но отнюдь не они – движущая сила искусства. Искусство преспокойно существовало бы и без них, только имело бы иной масштаб.

Я хорошо помню эти россказни об арт-мафии в моей юности. Недавно вновь довелось их услышать из уст Андрея Кончаловского на его выступлении перед огромной аудиторией в Русском музее. К счастью, это не тянет даже на «промывание мозгов» – слишком беспомощна аргументация. В подобного рода броских фразах причина подменяется следствием, отсутствует принципиальная связь – откуда берутся люди, выкладывающие деньги за ерунду? неужто все они без своей головы на плечах, и слепо повинуются арт-дилерам, подобно дудочке крысолова? Нет, что-то тут не так! Ведь коллекционеров подобные утверждения не отвадили; наоборот, их число все растет, а сделки становятся все масштабнее; пусть их результаты отличаются кратно, но они заинтриговывают – и акулы Дэмиена Херста, и баночки Пьетро Манцони, и «собачьи» фотографии Олега Кулика, и многие другие непонятные на первый взгляд артефакты. Что ж, как говорится, собака лает, а караван идет.

Впрочем, признаемся: в нашем деле медийный эффект играет не последнюю роль. И поп-арт в свое время шумел на газетных страницах не меньше чем Young British Artists на деньги медиа-магната Чарльза Саатчи. И Уорхол был звездой покруче Херста. За счет этого эффекта растет интерес к достаточно небольшой и замкнутой сфере современного искусства, но порой он подменяет собой искусство. Но это лишь повод дополнительно разобраться самому: мы ведь привычны обнаруживать зерна истины за медиа-шелухой в других областях. Отделять зерна от плевел здесь – личное удовольствие каждого. На то и многообразие современного искусства, его бесконечное количество форм и обликов, входов и выходов. Но имеет оно и своих безусловных героев, говорят о которых, к сожалению, куда меньше, чем следовало бы. На которых достаточно лишь указать – вот! – без лишних объяснений. ХХ век позади, и уже сейчас ясно: о второй его половине будут судить по таким именам, как Герхард Рихтер, Андреас Гурски, Эрик Булатов, Семен Файбисович, так же, как первая половина века маркирована именами Малевича и Кандинского, Пикассо и Дюшана, хочется нам этого или нет. При взгляде на их произведения не может возникнуть уже никаких сомнений в их высочайшем, неподражаемом качестве, об уникальности их визуального мышления, о мощнейших сдвигах, которые произвели их работы.

История искусства – вот главный производитель цены. А никак не наоборот (вспоминаю дискуссию начала 2000-х на страницах ведущего арт-издания, меняют ли высокие цены на искусство его историю? Меняют, но не обязательно и уж точно не столь ощутимо). Эта история – сложнейшая, невероятно интересная, самовозрастающая система, в которую нет определенных рецептов попадания. Но есть ее собственная логика – нелинейная, в которой противоположные явления соседствуют во времени, а воздействие искусства может осуществляться десятилетия спустя после его возникновения. При изучении этой истории становится ясно не только, почему она имеет определенных героев, но и почему в нее нельзя пролезть контрабандой (например, запаять баночку, замариновать акулу или перевернуть писсуар самому и тем же прославиться), почему нельзя стать большим художником, даже если продаться за большие деньги (в нашей недавней истории есть столь же грустные, сколь и смешные примеры с арт-опусами, исполненными премьер-министром и президентом), каковы ее границы (с дизайном, архитектурой, литературой, театром, кино, наукой, бизнесом, с жизнью, в конце концов), почему в ней не может быть места пресловутому «просто искусству», а также почему нет противопоставления «просто искусства» и искусства современного (потому что за пределами современного искусства как такового искусства нет вообще). А там, с опытом, глядишь – придет и интуиция предсказания и определения новых претендентов на присутствие на страницах истории.

История искусства при этом – не затверженный, схоластический набор имен-брендов. Это живой, постоянно движущийся поток, в котором чья-либо позиция или какая-то выставка могут изменить расклад. В котором есть мэйнстрим, а есть маргинальные зоны, и они порой могут меняться местами. В котором, как в большой реке, есть множество притоков, мелких русел и ответвлений. В котором полно пространства для того, чтобы развернуться и совершить нечто неповторимое – не только в самом искусстве, но и в его собирании. Ведь по сути каждая коллекция создает уникальную модель, срез или отпечаток искусства. Повториться гарантированно невозможно. А вот крупно выиграть в перспективе – очень даже.



07.02.2011

Источник: PBWM

Комментарии (8)

Digger 16.01.2014 23:56

The forum is a brehitgr place thanks to your posts. Thanks!

Nidya 02.03.2012 17:55

This does look promising. I'll keep coinmg back for more.

Игорь Орлов-Троицкий 23.09.2011 23:21

Вопрос спорный!

Карина 12.02.2011 00:45

Торговать искусством - удел немногих! Сергей Попов, вот именно, не умеешь-не берись. Я восихищена Айдан Салаховой, которая просто превосходно сочетает в себе функции светской дамы и знающего искусствоведа. А вот галерея попоф арт не может повастаться подоными достижениями. Жаль, что не Айдан ведет колонку (

Натали 08.02.2011 20:51

"История искусства – вот главный производитель цены" ???

...думается, что сами богатые люди хотят, может инстинктивно, а может и нет войти в историю. Деньгами в историю, и в историю искусств в частности, НЕ ВХОДЯТ - А ВХОДЯТ В ИСТОРИЮ ЧЕРЕЗ ПРИОБЩЕНИЯ К КУЛЬТУРЕ ( но может теперь и к АНТИКУЛЬТРЕ, образцы которой мы можем созерцать в некоторых современных арт-салонах), А поскольку бывают в истории периоды общественной анормии, то бывает и МОДА на образцы, которые, соответственно, ярче воплощают атикультуру.
Хотелось бы здесь сказать словами известного художника и философа Н.Рериха (сочинение "Культура и цивилизация"): Много было богатых людей в Римской империи, но их имена не нужны были для построения истории, поскольку они не приобщались к настоящему искусству, и только те из них которые приобщались.......

artbiz 08.02.2011 13:16

Стоит развить тезис о том, что творческое усилие невозможно сымитировать. К сожалению, эта мысль одна из первых у людей с достаточным уровнем инвестируемого капитала.

КарМ 08.02.2011 00:39

Замечательный человек, интересные мысли.

Vigo 08.02.2011 00:38

Гениально, полностью согласен с автором


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз








Зритель как главный инвестор

11.06.2021 Арт

Img_5992
 

Отмечая 100-летие, Российский академический молодежный театр (РАМТ) намерен выпустить в этом году аж 11 премьер. Не стоять на месте – вообще его кредо: иногда здесь играется по 6–8 спектаклей в день, а худрук Алексей Бородин, возглавляющий РАМТ уже 40 лет, не боится молодой смены, сам пригласил на должность главного режиссера 37-летнего Егора Перегудова, любителя экспериментальных форм. Позитивная энергетика театра – основа и его Клуба друзей, созданного в 2017 году по западной модели: он объединяет в первую очередь обычных зрителей, а не статусных партнеров. Создание Клуба и позволило РАМТу первым из российских театров внедрить в 2017 году новую модель финансовой поддержки своей деятельности – эндаумент-фонд, или фонд целевого капитала. О том, как зарабатывает театр, живущий без спонсора, должно ли государство содержать культуру и каковы зрительские предпочтения миллениалов, в интервью SPEAR’S Russia рассказала директор РАМТ Софья Апфельбаум.


Из Большого с размахом

21.05.2021 Арт

_mg_3071
 

25 и 26 мая на Новой сцене Большого театра продюсерская компания MuzArts представит вечер современной хореографии Postscript: пять знаковых хореографов, четыре балета и в трех из них – одна прима-балерина Ольга Смирнова, которой везде придется быть абсолютно разной. О том, насколько это сложная задача, основатель MuzArts Юрий Баранов знает не понаслышке, так как сам танцевал на сцене Большого 20 лет. А сегодня пытается конкурировать на продюсерском поприще с западными компаниями, приумножать славу русского балета в новом контексте – через современную хореографию и неожиданные коллаборации, почти как Сергей Дягилев в начале XX века. О том, почему Большой театр поддерживает MuzArts без всякой ревности, как найти спонсоров под балетные проекты и чем уникальна программа Postscript, Юрий Баранов рассказал в интервью SPEARʼS Russia.