Экономика миллиардеров à la France


Чтобы получить представление об экономическом укладе страны, небесполезно изучить списки проживающих в ней миллиардеров, поинтересовавшись происхождением их капиталов. Проделав это, Игорь Беляев убедился в том, что Франция – одна из благоухающих и нереформированных экономик в Европе.

26.07.2013




Жан-Клод Деко


Подобный анализ, не претендуя на математическую строгость, дает возможность составить довольно объективную картину. Действительно, в германском списке Forbes доминируют миллиардеры, разбогатевшие на производстве автомобилей и машиностроении, розничной торговле, химии и фармацевтике. Источники состояний богатейших жителей Италии – индустрия высокой моды, кондитерская и легкая промышленность. Великобритании – торговля недвижимостью и финансовые услуги. России – нефть, металлы и инвестиции.

Свою ярко выраженную специализацию, судя по национальному списку миллиардеров, имеет и вторая экономическая держава Европы, Франция. Его верхняя часть ожидаемо благоухает ароматами дорогой косметики, парфюмерии и элитного алкоголя, блещет роскошью ювелирных брендов, одежды и аксессуаров класса люкс. Все они – «ресурсная база» четырех из пяти наиболее состоятельных французских кланов, начиная с владелицы 30-миллиардного долларового состояния Лилиан Бетанкур, конт­ролирующей совместно с семьей треть акций косметического гиганта L’Oréal. В их число также входят и основной собственник LVMH Бернар Арно, и братья Алан и Джерард Вертеймеры, владеющие маркой Chanel. И, наконец, Франсуа Пино, основа империи которого – холдинг Kering (бывший PPR) – специализируется на розничной торговле и продвижении спортивных и люксовых брендов, включая Gucci, Yves Saint Laurent и Boucheron, хорошим «довеском» к которому является и контрольный пакет аукционного дома Christie’s.

Единственное «негламурное» исключение в первой пятерке французских богачей, владелец Groupe Dassault Серж Дассо – самый успешный представитель оборонной промышленности, другого столпа экономики Франции, по-прежнему удерживающей статус одной из ведущих индуст­риальных держав. Недавнее тому свидетельство – победа многоцелевого истребителя Rafale разработки Dassault Aviation в «тендере века» на поставку 126 машин этого класса для ВВС Индии на общую сумму 10,4 млрд долларов в январе прошлого года.

В действительности же сфера интересов владельцев крупнейших состояний Пятой республики простирается намного шире: от традиционных производства молочных продуктов и лекарств, торговли сырьем и недвижимостью, финансовых услуг и инвестиций до современных рекламы, СМИ, интернета и телекоммуникаций.

При этом несложно убедиться в том, что самые крупные состояния Франции – «старые деньги», накопленные и приумножаемые поколениями обеспеченных семей, а их нынешние владельцы – наследники бизнеса своих изобретательных и предприимчивых предков. Например, все те же L’Oréal и Dassault – компании, созданные в начале прошлого века отцами их нынешних бенефициаров, инженером-химиком Эженом Шуллером и летчиком Марселем Дассо.

Впрочем, яркие исключения из этого «правила» существуют и здесь: французский список миллиардеров знает и предпринимателей, сделавших свои состояния с нуля, собственными руками и талантом. Таких, например, как Жан-Клод Деко, личное состояние которого оценивается в 5,2 млрд долларов. Начав в далеком 1964 году с расклейки рекламных объявлений в общественных уборных и на автобусных остановках, он создал крупнейшую в мире компанию в области наружной рекламы JCDecaux со штатом более 10 тыс. человек, работающую в 55 странах, руководство которой он передал сыновьям лишь в мае этого года.

Президент Блинг-Блинг

Хорошим дополнением к портрету создателя JCDecaux служит еще один примечательный штрих: Деко – из большой когорты состоятельных французов, связанных личными дружескими отношениями с экс-президентом Пятой республики Николя Саркози.

Круг этих людей сам по себе – прекрасный срез французской экономики. К нему принадлежат сразу несколько видных участников списка Forbes – Бернар Арно, Серж Дассо (кроме предприятий аэрокосмического комплекса он также владеет рядом влиятельных СМИ, включая правую газету Le Figaro, трибуна которой всегда была в распоряжении Саркози) и братья Оливер и Мартин Буиг (строительство, мобильная связь, недвижимость и телевидение). Причем последний, Мартин, не только был шафером на второй свадьбе Саркози, но также является крестным отцом его сына Луи.

Есть в этом кругу и несколько простых французских мультимиллионеров – Арно Лагардер (авиа­строение и издательская деятельность, компании EADS и Hacchette Filipacchi), Анри де Кастри (страхование, компания AXA), а также Доминик Дессень (игорный и гостиничный бизнес, компания Lucien Barrière Hôtels et Casinos).

Недавно стало известно и то, что неровно в сторону бывшего лидера французской нации дышала и сама Лилиан Бетанкур, когда 2007 году ее уличили в незаконном финансировании президентской кампании Саркози 2003 года, а попутно и в уклонении от налогов. От наказания владелицу L’Oréal спасло слабое здоровье: в середине прошлого года судебная экспертиза подтвердила у 90-летней Бетанкур признаки болезни Альцгеймера и старческого слабоумия, после чего право опеки и управления всеми активами королевы французской косметики были переданы ее дочери.

Также доподлинно неизвестно, кто водил рукой Лилиан Бетанкур в августе 2011 года, когда она и еще полтора десятка капитанов французского бизнеса подписали открытое письмо в адрес властей с просьбой повысить налоги на доходы обеспеченных граждан. Это, убеждали они, должно помочь их стране выкарабкаться из глубокой бюджетной ямы, в которой та оказалась с началом кризиса.

«Правительство призывает всех французов к солидарности. Мы считаем, что должны внес­ти свой вклад», – говорилось в документе, опубликованном на сайте журнала Le Nouvel Observateur.

Патриотический порыв элиты французского бизнеса тогда оценили не все: многими он был расценен как популистская попытка подыграть Саркози, правому консерватору и стороннику снижения фискальной нагрузки, перед предстоящими президентскими выборами. В результате в мае 2012 года под возгласы толпы «Капитализм, пошел к черту!» Сарко, метко прозванному в народе «президентом Блинг-Блинг» (от английского bling, обозначающего показной блеск, шик), пришлось уступить Елисейский дворец социалисту Франсуа Олланду. Причем, в отличие от предшественника, уговаривать новоиспеченного хозяина Елисейского дворца обложить богатейших французов новыми налогами не было нужды.

Кредо Олланда

Многое о стиле, в котором он намерен выстраивать отношения с крупным бизнесом и его владельцами, сказало выяснение отношений Олланда с руководством концерна Peugeot-Citroёn летом прошлого года. Представленный компанией антикризисный план, в числе прочего предусматривавший закрытие автосборочного предприятия под Парижем и увольнение восьми тысяч рабочих, натолкнулся тогда на резкую отповедь президента, назвавшего его «неприемлемым».

Председатель наблюдательного совета компании Тьери Пежо, чья семья контролирует более четверти акционерного капитала автоконцерна, счел тогда нужным публично оправдаться, признав тяжесть последствий «болезненного» плана: «Я понимаю, что он может вызвать потрясение в компании, правительстве и стране. Но мы ответственные люди – промышленники, предприниматели. Мы разделяем ценности гуманизма и уважения… Сделаем так, чтобы эти ценности были учтены в ходе реализации нашего плана».

Многотрудные переговоры руководства Peugeot-Citroёn с правительством в итоге закончились компромиссом: компания отказывалась от сворачивания производства во Франции в обмен на правительственные гарантии по кредиту на 7 млрд евро, дав повод для обвинений в адрес Олланда в консервации структурных проблем национальной экономики, а также спасении «олигархов» и их неэффективных предприятий на счет налогоплательщиков. Но эта критика – ничто в сравнении с недовольством, пролившимся на голову президента Пятой республики в связи с другой его скандальной инициативой – об увеличении до 75% планки подоходного налога для французских граждан, зарабатывающих более 1 млн евро в год.

Комментируя это намерение в интервью телеканалу TF1 в феврале прошлого года, Олланд еще раз уточнил свое кредо в области фискальной политики: «Я не приемлю неприличного богатства – компенсации, которая не имеет отношения к таланту, уму или усилиям».

Реакцией на введение «суперналога на богатых», как известно, стал всплеск чемоданных настроений среди наиболее обеспеченных граждан Пятой республики, начиная с Бернара Арно, в конце прошлого года официально обратившегося к бельгийским властям с прошением о предоставлении гражданства.

Примечательно, что стремление оградить себя от возросшего налогового бремени оказалось отнюдь не единственным поводом для представителей деловой элиты Франции задуматься о смене прописки: они почувствовали себя оскорбленными.

«Богатые устали от осуждения. Кроме ожидаемого роста налогов еще одна причина, по которой наши клиенты хотят выехать за рубеж, – негативное восприятие богатства, которое усилилось в последнее время», – приводит французская пресса слова адвоката юридической компании CMS Bureau Francis Lefebvre Майкла Коле.

Одним из тысяч глубоко оскорбленных французских богачей оказался и Жерар Депардье, убежденный сторонник Николя Саркози и владелец личного состояния в 200 млн евро: решение сдать французский паспорт было принято им в ответ на реплику премьер-министра Жан-Марко Эро, назвавшего решение актера о выезде на жительство в Бельгию «довольно жалким».

Логическую черту под скандальной инициативой Олланда в конце декабря подвел Конституционный совет Франции, признавший введение «суперналога на богатых» не соответствующим основному закону страны.

Трудно назвать простым совпадением то, что уже в апреле об отказе от эмиграции объявил Бернар Арно, ранее категорически отрицавший связь между своим желанием выехать в Бельгию с фис­кальным ужесточением у себя на родине.

«Принимая во внимание положение, в котором находится страна, все должны разделить усилия по ее восстановлению, и этим жестом я надеюсь продемонстрировать свою принадлежность к Франции и уверенность в ее будущем», – заявил владелец LVMH в интервью газете Le Monde этой весной.

Решение Арно, особенно если его примеру последуют и другие представители национальной деловой элиты, – хорошая новость для Франции и ее экономики. Достаточно сказать, что LVMH платит более 1 млрд евро налогов на прибыль в своей стране, хотя около 90% ее продаж приходятся на зарубежные рынки.

Что касается Франсуа Олланда, то у него есть еще четыре года на то, чтобы убедить нацио­нальную деловую элиту в том, что взятая им в прошлом воинственная риторика, направленная против «олигархов», не более чем слова. Декларации же о начале структурных реформ, призванных сделать экономику Франции более конкурентоспособной и предпринимательской (без чего не стоило бы ожидать и появления новых лиц во французском списке миллиардеров), напротив, не расходятся с делом.

Если этого не произойдет, то за него это придется сделать кому-то другому. Возможно, что и лучшему другу французских миллиардеров Николя Саркози, который уже намекнул на свою готовность вернуться в Елисейский дворец в 2017 году. 

Материалы по теме



26.07.2013

Источник: SPEAR'S Russia


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз