Исключительно просто


Художник и теоретик Дмитрий Гутов объясняет, что мы можем увидеть, разглядывая самые сложные и самые обыкновенные вещи с помощью искусства. SPEAR’S Russia публикует фрагмент его лекции «Артефакт. Феномен вещи в искусстве», прочитанной в Галерее классической фотографии.

25.04.2017





Чтобы понять, что такое предмет, особенно предмет искусства, стоит взять нечто элементарное. Потому что, взглянув на скульптуру Микеланджело, вы утонете в потоке ассоциаций. Так что главным героем моего рассказа будет стакан.

Мы начнем с книги. Автор – Ленин, текст 1921 года – «Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках товарищей Троцкого и Бухарина». У теоре­тиков и практиков большевизма была замечательная традиция начинать с теории – они полагали, что все практические ошибки происходят от того, что вы не понимаете базовых теоретических основ мироустройства. И вот Ленин спорит в этом тексте с Бухариным о стакане. Бухарин полагает, что если один говорит, что стакан – это стеклянный цилиндр, а другой – что инструмент для питья, то эти люди не смогут договориться, пока не соединят две свои точки зрения. Ленин возражает: все, что ты сказал о стакане, – чистая эклектика. У стакана бесконечное количество аспектов и возможностей к нему подойти, а не те два, которые ты совершенно произвольно выделил. Стакан можно использовать как инструмент для бросания, можно придавить им стопку бумаги, можно им любоваться или накрыть им бабочку. Если каждый из вас включит ту систему ассоциаций и воспоминаний, которая важна для восприятия предмета, то мы увидим, что стакан связан со всей бесконечностью мира, космоса и истории. Можно проследить, как менялась его форма на протяжении столетий. Можно рассказать, как человечество додумалось до стекла, использовать его для демонстрации преломления света. Можно вспомнить, что для того, чтобы стакан возник, сначала должна быть создана Вселенная, потом должны были кристаллизоваться туманности и так далее, вплоть до образования разумной формы жизни. Стакан абсолютно неисчерпаем. И когда мы имеем дело с произведением искусства, то перед нами всегда один или несколько из аспектов бесконечности, неисчерпаемости любого, даже, казалось бы, самого ничтожного предмета.

Вот совсем простой граненый стаканчик, в котором стоит одуванчик. Однако на самом деле стакан – цельный кусок горного хрусталя, одуванчик сделан из золота и бриллиантов. Фаберже выбрал самый примитивный объект, чтобы на нем показать неограниченные возможности своего ювелирного мастерства.

А вот уже привычный граненый стакан. Автор – знаменитая Вера Мухина, она создала его в 1943 году. Он ухватист, обладает определенным числом граней, разработан под первые советские посудомоечные машины. Он становится символом эпохи. Конечно, граненые стаканы были и до этого, но Мухина слегка тронула его, найдя правильные пропорции.

Фотография подноса с такими стаканами неизбежно вызывает поток воспоминаний и ассоциаций плюс возникает важный теоретический вопрос: если с конвейера сошло энное количество совершенно одинаковых стаканов, мы имеем дело с одним предметом или с множеством разных? Если они не бракованные, вам все равно, какой взять. По сути, это один предмет, разделенный в пространстве. А если на одном стакане остались отпечатки пальцев, тогда он может сверкнуть новой гранью – как улика, аргумент в разборе преступления. Подход художника – это подход Шерлока Холмса, который замечает в предмете то, что не видно поверхностным зрением.

Давайте посмотрим, как граненый стакан функционирует в истории искусства. Один из самых известных граненых стаканов создан Давидом Штеренбергом в 1919 году. Полотно называется «Простокваша» (хотя и написано на стакане «варенец»). В холодном космосе, наполняющем холст, стакан с молочным продуктом становится символом, в нем теплится надежда, сияет белизна поддержания, обновления жизни. Штеренберг вопиющим, невозможным образом разворачивает стакан в пространстве и использует закон обратной перспективы. Он распластывает предмет на поверхности, напоминая нам о художественных экспериментах начала ХХ века, когда иконопись впервые была открыта как предмет эстетического любования.

Еще один знаменитый стаканчик – Петрова-Водкина 1918 года. На сей раз прямая отсылка к иконописи, прямая же – к достижениям авангардного искусства. Если у Фаберже драгоценный материал обрабатывают так, чтобы мы приняли его за простой стакан, здесь, с точностью до наоборот, берется простой стакан и с помощью живописи (то есть всего лишь перетертых в пигмент камешков и клея) превращается в абсолютно драгоценный светящийся кристалл, в бриллиант. А один из последних стаканов Петрова-Водкина, наоборот, дает ощущение остроты, опасности, и достигается это чисто оптическим приемом (в трех гранях отражается темное блюдце). Этот последний для художника стакан погружает нас в атмосферу 1938 года, сам Петров-Водкин умер в 1939-м.

Как-то листал я тоненькую книжечку японского автора «Сверхнормальное: сенсация обыденного» и вспоминал, как в 1990-е годы обсуждал с Дмитрием Александровичем Приговым новую российскую эстраду. Я признался, что люблю Машу Распутину за ее витальные энергии, он в ответ – что Влада Сташевского: ведь в нем есть «обаяние посредственности». Великий русский поэт это оба­яние среднего, серого, невзрачного хорошо понимал и видел. Видит ее и автор «Сверхнормального»: он коллекционирует предметы, сделанные, так сказать, в ноль, фотографирует вещи, которые окружают нас в любой точке земного шара, так, что этот ноль подчеркивается. Это очень японский, очень дзенский взгляд на мир. Обратите внимание на обыденное, ничтожное – оно заслуживает вашего взгляда. Я, конечно, не мог не купить ее, не глядя понес на кассу и был приятно удивлен, когда мне пришлось заплатить столько же, сколько, как я потом прикинул, я бы отдал за огромный фолиант живописи Тициана. И, разумеется, не пожалел.

Возвращаясь к стакану и тексту Ленина: каждый предмет – это бесконечность, связанная с мировой историей, историей человечества, и искусство занимается тем, что помогает нам это увидеть.



25.04.2017

Источник: SPEAR'S Russia #4(67)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз







На стыке двух миров


1-01-01
 

Использование российским бизнесом судов британской юрисдикции для разрешения коммерческих споров входит в широкую практику. Но вместе с известными преимуществами подобный подход нередко несет в себе и существенные риски, чреватые чувствительными потерями или упущенной выгодой. В начале августа в непринужденной обстановке одного из московских ресторанов состоялась неформальная встреча топ-менеджеров и владельцев собственного бизнеса, организованная юридической группой PARADIGMA совместно с Jaguar Land Rover. В ходе нее юристы компании рассказали о коллизиях, возникающих на поле трансграничного права, а также об инструментах юридической защиты и нападения, используемых в интересах клиентов в подобных разбирательствах. Самые запоминающиеся моменты выступлений, выдержанных в стилистике «охотничьих рассказов» на примерах реальных дел PARADIGMA, выслушал и записал Владимир Волков.