Выходим из тени?


Алексей Станкевич напоминает: многочисленные новации последнего времени в российском и международном законодательстве в области налогообложения и раскрытия информации напрямую затрагивают интересы клиентов индустрии wealth management, которым, по сути, предложено выйти из тени. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что большинство этих нововведений и идей мало что меняют в сложившейся практике.

12.12.2012




Протокол с Кипром
Одним из самых обсуждаемых документов по теме международного сотрудничества в области налого­обложения стал российско-кипрский протокол, содержащий поправки к действующему двустороннему соглашению об избежании двойного налогообложения.
Этот документ был согласован
и парафирован сторонами еще
в апреле 2009 года, однако официальное подписание произошло только в октябре 2010-го. Еще около года ушло на то, чтобы протокол добрался до внесения в Думу, которая ратифицировала документ только в начале 2012-го. Такая «оперативность» в работе привела к тому, что вносимые протоколом изменения вступят в силу только с 2013 года,
а часть из них даже с 2017-го.
Каждая стадия «жизни» документа обсуждалась в профессиональных кругах и широко освещалась в СМИ. Последние, как правило, отзывались о нем как о большом шаге в деле повышения прозрачности отношений между странами, облегчения обмена информацией, ограничения возможностей использования Кипра в целях незаконной минимизации налогов и тому подобное. Но, несмотря на всю эту шумиху, необходимо отметить, что даже беглый анализ вносимых протоколом изменений свидетельствует о том, что в отношении наиболее распространенных схем использования кипрских компаний сколько-нибудь существенных изменений в правила налогообложения он не внесет. И вот почему.
Во-первых, определение резидентства (так же как и постоянного представительства) для налоговых целей осталось фактически без изменений, несмотря на кажущееся расширение полномочий Минфинов обеих стран в решении этого вопроса.
Во-вторых, приравнивание правил налогообложения доходов от фондов недвижимости к доходам от владения самими недвижимыми объектами внесло ясность, однако не сильно поменяло практику, так как большинство управляющих фондами недвижимости и раньше облагали налогами соответствующие доходы, выплачиваемые кипрским инвесторам.
В-третьих, изменение базовой валюты для определения возможности применения пониженной ставки налога у источника на выплачиваемые дивиденды с доллара на евро не поменяло сути. Но вот приравнивание к дивидендам промежуточных выплат дохода паевых инвестиционных фондов облегчает планирование инвестиций с помощью этого инструмента.
В-четвертых, введение возможности облагать в России налогами доходы от реализации кипрским резидентом акций российской компании, более 50% стоимости которой представляет недвижимое имущество, было самым обсуждаемым изменением. Дело в том, что оно затрагивало привычные схемы, широко используемые девелоперами и крупными держателями недвижимого имущества для безналоговой реализации активов. В результате, скорее всего, эта новация приведет к тому, что покупателями в данных схемах станут нерезиденты России (которые, соответственно, не удерживают налог у источника). Или же продаваться будут акции самих кипрских компаний, владеющих, в свою очередь, акциями российских предприятий. Но как бы то ни было, соответствующие изменения вступают в силу только с 2017 года, поэтому еще есть достаточно времени, чтобы эффективно спланировать соответствующую деятельность.
В-пятых, появление новой статьи «Ограничение льгот» могло бы привести к болезненным последствиям, поскольку предполагает неприменение льгот соглашения к компаниям, которые зарегистрированы в одной стране, а фактически контролируются лицами, являющимися резидентами другой. Однако положения этого пункта относятся только к компаниям, которые не зарегистрированы в договаривающемся государстве (например, на Кипре), но претендуют на льготы, предоставляемые этим соглашением». Поскольку в большинстве структур используются именно компании с кипрской регистрацией, то на бизнес-практику эта статья фактически не повлияет.
Наконец, положения соглашения об обмене информацией, ожидаемо вызвавшие обеспокоенность в деловых кругах, также не вносят каких-либо драматических изменений. На практике и до подписания протокола обмен налоговой информацией между двумя странами осуществлялся примерно по той же схеме, по какой будет осуществляться и в будущем. На интенсивность же и эффективность его будет влиять скорее общее состояние межправительственных отношений, чем юридические формулировки соглашения.
Более того, в ответ на подвижки со стороны Кипра российский Минфин согласился исключить островную республику из списка офшорных зон. Это вообще открывает новое направление для эффективного использования кипрских компаний в международных холдинговых структурах, так как сделки с их участием больше не будут привлекать к себе особого внимания налоговых органов в отношении трансфертных цен (что предусматривается для сделок с офшорами). Кроме того, при получении дивидендов от кипрской компании российское юридическое лицо теперь сможет не уплачивать налог на прибыль.
Таким образом, принятый протокол, несмотря на активное позиционирование его как важного «антиофшорного» документа, мало того что кардинально не меняет сложившейся практики налогообложения структур, включающих кипрские компании, но даже обогащает инструментарий, доступный финансистам международных фирм.

Раскрытие бенефициаров
С некоторыми идеями российско-кипрского протокола перекликается и активно обсуждаемая инициатива по раскрытию российских бенефициаров компаний. Опять же, идея так или иначе поменять местное законодательство, чтобы позволить государственным органам добраться до информации о реальных владельцах бизнеса, не нова. С переменной активностью она выдвигается в той или иной связи примерно раз в два года.
Очередной годовой «заход» на нее начался в феврале 2011-го, когда «выяснилось», что государство не знает, кому принадлежит крупнейший в стране аэропорт Домодедово. Тем же летом свет увидела версия проекта изменений в Гражданский кодекс (первая была еще в декабре 2010-го). В соответствии с ней компании, «зарегистрированные на территории иностранного государства, предоставляющего льготный режим налогообложения и (или) не требующего предоставления или раскрытия информации при проведении финансовых операций» (читай, офшора), обязаны депонировать в уполномоченном госоргане (ФНС) информацию об учредителях и выгодоприобретателях. Позднее поправки подвергались дальнейшим доработкам, но приняты не были.
Наконец, в декабре 2011 года остроты вопросу со свойственной ему прямотой и безапелляционностью добавил в то время еще премьер Владимир Путин. Он потребовал в рекордно короткие сроки обеспечить раскрытие бенефициаров контрагентов государственных корпораций под угрозой расторжения контрактов.
На практике это требование было воспринято компаниями неоднозначно. Одни обратились ко всем своим контрагентам (а формально к ним можно отнести и клиентов) с запросом о раскрытии бенефициаров в свободной форме. На это они получили кто – молчание, кто – в свободной же форме ответ свободного же содержания, а кто – выписки из реестров акционеров. Другие (как, например, Сбербанк) отказались выполнять призыв, ссылаясь на этические и профессиональные ограничения. Контрагенты же третьих начали готовиться зарабатывать на штрафах и санкциях с госкорпораций за необоснованное расторжение договоров, так как очевидно, что часть заключенных контрактов не предусматривают такого основания для их одностороннего расторжения.
Еще интереснее обстоят дела с общей идеей о раскрытии бенефициаров иностранных предприятий. Здесь вопросов пока гораздо больше, чем ответов.
Например, компаний-резидентов каких стран коснется такая необходимость? Как тут не вспомнить такое своевременное исключение Кипра из списка Минфина, учитывая, что по причине наличия соглашения об избежании двойного налогообложения эта островная республика является самой активной иностранной юрисдикцией, работающей в России. И как раз по кипрским компаниям такое требование действовать не будет?
Или в каком виде раскрываются бенефициары? Реестр акционеров? И что делать, если там указан акционер – юридическое лицо, резидент другой страны? А что, если там указано физическое лицо, являющееся номинальным акционером? Письмо должно быть подписано директором компании? Администратором компании? А если за компанией стоит траст и структура бенефициаров на момент запроса не определена, либо скрыта, либо представлена юридическими же лицами?
Или что делать, если инвестировать в Россию планирует крупный международный фонд (многие из них зарегистрированы в классических низконалоговых юрисдикциях и, соответственно, могут попасть под требование раскрытия бенефициаров)? Многие фонды и не знают бенефициаров своих инвесторов (так как процедуры «знай своего клиента» (KYC) для них выполняет администратор фонда). Но даже если бы и знали, ни один здравомыслящий управляющий фондом не стал бы инвестировать в страну, требующую раскрытия бенефициаров инвесторов.
Или какова ответственность за нераскрытие? На этот счет есть различные идеи, вплоть до признания сделок таких компаний на территории России недействительными. Можно только представить себе поток жалоб и исков о возмещении ущерба в суды различных инстанций и юрисдикций в случае применения такой практики.
Или какова цель получения такой информации (кроме неофициальных методов воздействия на бенефициаров интересных бизнесов)? Концепция включения в налого­облагаемую базу физического лица доходов контролируемых им юридических лиц в России пока отсутствует, и для ее введения требуется пересмотр многих норм налогового, гражданского и корпоративного законодательства.
Список этот можно продолжать очень долго. В то же время в результате публичных обсуждений у широкой аудитории предсказуемо сложилось впечатление, что наконец-то государство всерьез взялось за теневиков, «уклоненцев» и прочих расхитителей народного богатства. У самих же владельцев и бенефициаров акций иностранных компаний (в том числе у совершенно законопослушных) также предсказуемо возникло беспокойство в отношении эффективного структурирования дальнейшей деятельности соответствующих частей подконтрольных им бизнесов. Консультанты уже потирают руки в предвкушении дополнительной хорошо оплачиваемой работы, законотворцы же ломают голову, как воплотить такие правильные идеи в жизнь, не переписывая целиком гражданское и корпоративное законодательство страны и не распугав по дороге всех иностранных инвесторов.

Налог на роскошь
Еще одна идея, традиционно возбуждающая активное обсуждение и бурную поддержку электората, – возможность введения дифференцированного налогообложения, предусматривающего повышенные ставки или специальные налоги для особо обеспеченных слоев населения – так называемого налога на роскошь. В прошлый раз особенно активно подобная новация продвигалась ровно четыре года назад. И вот в декабре 2011-го вновь заявляется о необходимости введения налога на роскошь и возможности внесения подобных изменений в законодательство в 2013 году.
На первый взгляд идея кажется трезвой, тем более что аналог такого налога есть во многих странах мира, включая уважаемые у нас Великобританию и Францию. Однако, как и во всех делах, эффективность такой идеи будет целиком зависеть от того, как она будет воплощаться в жизнь.
Минэкономразвития с присущим ему пониманием баланса между нуждами государства и бизнеса анонсирует возможные принципы и объекты для налогообложения: жилье площадью более 1000 м2, автомобили мощностью свыше 250 л. с., возможно, яхты, личные самолеты и прочее. С одной стороны, справедливо и логично. С другой – на практике яхты и самолеты, зарегистрированные на российских физических лиц, сегодня можно пересчитать если не по пальцам одной руки, то точно без применения сложной вычислительной техники (большинство из них зарегистрированы на компании, чаще всего офшорные). Аналогично жилье большой площади также зарегистрировано чаще на юридических лиц, сдающих его в аренду, нежели на непосредственных владельцев. И так далее. Со введением же планируемых принципов налогообложения физического лица единоличные владельцы подобных объектов вообще станут музейным экспонатом.
В этой связи мы бы не стали ожидать, что введение соответствующих изменений приведет к реальному пополнению бюджета. Но вот к смене собственников и их дальнейшему уходу в тень – вполне возможно. Именно поэтому есть надежда, что идея налога на роскошь в очередной раз будет отложена для дальнейших доработок.

В ногу с остальным
миром
Все приведенные примеры объединяет их направленность (пусть пока лишь декларируемая) на повышение прозрачности и подконтрольности бизнеса, усиление сотрудничества фискальных и контрольных органов российского государства с международными институтами в области обмена информацией. В этом стремлении Россия не одинока и старается соответствовать мировым тенденциям. Так, например, большинство европейских банков (включая, к слову, кипрские) уже давно не открывают счетов компаниям, которые не раскрывают реальных бенефициаров. Разница между номинальным акционером и трастовым управляющим европейцам давно известна. Работа на межправительственном уровне у них тоже налажена эффективнее, чем в России (здесь грех не вспомнить громкие случаи раскрытия банковской информации по запросам о нарушении налогового законодательства различных стран). Ведущей силой в этом процессе выступают США со своей глобальной инициативой по предотвращению уклонения от уплаты налогов FATCA. В соответствии с ней все финансовые группы, профессиональные участники деловых отношений должны будут отчитываться в американские налоговые органы о счетах и активах компаний, бенефициарами которых являются американские граждане. В случае же отказа или ненадлежащего исполнения им грозят значительный налоговый штраф и ограничения на операции на американском рынке, включая запрет на владение корреспондентскими счетами в банках США. Такая мера уже привела к тому, что некоторые банки за пределами Америки не только ограничили открытие счетов американцам, но даже предлагают существующим клиентам закрывать действующие аккаунты.
Движение в этом направлении в мире не замедляется. Наоборот, с каждым годом оно будет только набирать обороты. Тем не менее Россия, как часто бывает, и здесь идет своим «особым путем». При этом она затрачивает на движение множество сил, громко оповещая окружающих о каждом своем успехе, но в действительности продвигается вперед крайне медленно. Будут ли сильно расстраиваться по этому поводу обеспеченные люди и спешить по «призыву партии» с выходом из офшорной тени? Решать им самим.


Алексей Станкевич – старший партнер, исполнительный директор компании «Третий Рим».



12.12.2012

Комментарии (1)

Jiabur 14.01.2014 17:51

Right onih-ts helped me sort things right out.


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз