Чайковский как национальная идея


Вопреки суровым экономическим реалиям и неуклюжим реформам, российская классическая музыкальная школа еще не утратила способности находить и взращивать звезд мировой величины. Хотя и она, как и вся система поддержки культуры, сегодня нуждается в преобразованиях, полагает известный музыкант, президент фонда «Новые имена» Денис Мацуев.

12.12.2012




Сила музыки
В последние годы в России вслед за остальным миром набирает популярность концепция «мягкой силы», одной из важнейших составляющих которой является привлекательность национальной культуры вовне. Но каков уровень российской «мягкой силы» сегодня? В ответ на этот вопрос на память мне сразу приходит огромный заголовок статьи на первой полосе одной брюссельской газеты, напечатанной после концерта, который я и группа молодых российских талантов дали в штаб-квартире Североатлантического альянса в 1993 году: «Русские завоевали НАТО». Это был исторический приезд. Концерт был триумфальным во всех отношениях. Натовские генералы аплодировали стоя и говорили, что если речь идет о подобном завоевании, то они совершенно не возражают.
Этот пример – свидетельство тому, что наряду с нашими пушками нефтяными недрами и тому подобным, у нас есть нечто гораздо большее и, вероятно, важное. Это наши культурные традиции, театры, оркест­ры, солисты и композиторы, которые, безусловно, прославляют нашу выдающуюся школу по всему миру не хуже, а то и похлеще боеголовок и нефти. Все это действительно очень большая сила, и я бы даже сказал, не мягкая.

Стандарты
против традиций
Если говорить о ситуации в сфере классической музыки, то парадокс в том, что, хотя средняя зарплата педагогов в музыкальных школах по всей стране всего пять-семь тысяч рублей, нам до сих пор удается поддерживать и развивать наши великие традиции и школу исполнительского искусства. За моим поколением идет замечательное, очень крепкое, совершенно другое, но не менее талантливое поколение музыкантов. Мы должны им помочь и сделать все, чтобы они не уезжали из страны. Вы знаете, например, что, по некоторым подсчетам, в КНР сейчас около 80 миллионов пианистов, и чуть ли не половина из них взращены российскими педагогами, которые бегут от этих мизерных зарплат. Там же они получают по две-три тысячи долларов. Это большая проблема, о которой я говорил на Совете при Президенте РФ по культуре и искусству, которая очень сильно беспокоит. Также большую тревогу вызывают попытки внедрения общеобразовательных стандартов в музыкальных спецшколах.
Вероятно, люди, которые в прошлом году принимали эти стандарты, понятия не имели о том, что наши уникальные музыканты, балетные танцоры, хоровые певцы, вышедшие из стен этих уникальных учебных заведений, сегодня прославляют нашу русскую школу у нас и за рубежом. Я недавно ради любопытства зашел в одну из этих школ и спросил у знакомого педагога, которая занимается с одной маленькой девочкой, что у них происходит. Оказывается, у них было 5 математик в неделю и всего два занятия по специальности. Отменен творческий день. Иными словами, музыкальное образование у них сейчас идет как дополнительное, а специальностью они начнут заниматься только с пятого класса, то есть с 12 лет. Но это же бред. Узнав об этом, Президент Путин мне в шутку сказал: «Я тоже начал заниматься на рояле довольно поздно, и вот результат».
У нас всего 11 таких специализированных учебных заведений – восемь музыкальных и три хоровых. И если их подравнивать под общие стандарты, то мы на корню убьем нашу великую исполнительскую школу. В принципе, когда речь идет о музыкальных школах, то понятно, что не все ребята, которые там учились, станут выдающимися музыкантами. Но чем хороши эти школы? В них ребенка учат мыслить по-другому. Мы воспитываем таким образом будущую публику, уникальную и выдающуюся, ту, которой всегда славилась Россия.
Наша система трехступенчатого музыкального образования уникальна. Ничего подобного больше нигде в мире нет. Запад здесь нам завидует и смотрит на нас с открытым ртом. И это сказано не ради красного словца. Несмотря ни на что каждый год она рождает новые таланты.

Система поддержки
Я даю около 180 концертов в сезон, из которых около 50 – в России. Во время гастролей в каждый из российских городов мы привозим лучших педагогов мира, которые дают мастер-классы, находят и обучают талантливых детей. Кроме того, существует мой фонд «Новые имена», который нашел меня самого 21 год назад в Иркутске. Это уникальная наша семья, которая воспитала более 15 тысяч талантливых молодых музыкантов. Достаточно сказать, что 99% исполнителей, которые сегодня прославляют нашу школу по всему миру, – выходцы из «Новых имен».
Однако поиск и поддержка отдельных самородков не решает проблемы недофинансирования всей системы в целом. Здесь мы опять приходим к закону о меценатстве, который зреет в наших ведомствах уже больше 20 лет. По каким причинам он не принимается, я не знаю. Я не чиновник, не политик и не бизнесмен. Я – музыкант. Но, например, в Америке нет ни одного государственного коллектива в области культуры – оркестра, театра или хора. Вообще ни одного.
Разумеется, такая система не лишена недостатков. Например, там во времена кризиса «потерялось» огромное количество знаменитых коллективов. Филадельфийский оркестр смогли спасти в самый последний момент (в конце июля коллектив объявил о выходе из процедуры банкротства, за время которой на его счет было перечислено 30 миллионов долларов пожертвований. – Прим. ред.). В свою очередь, Симфоническому оркестру Цинциннати, одному из лучших в Америке, помогла правнучка основателя компании Procter&Gamble. Ей 102 года. На каждый концерт ее привозят на коляске, но она в полном рассудке и умственном здравии. Так вот, она дала 93 миллиона долларов, чтобы спасти этот коллектив от банкротства. Но она не просто дала эти деньги. Она досконально рассчитала, куда будет потрачен каждый доллар, на годы вперед.
В Финляндии чуть ли не каждый второй житель страны поет в хоре или занимается в теат­ральной студии. И в этом одно из объяснений, почему в этой стране в числе прочего высокий уровень жизни и развитая интеллектуальная экономика. То же можно сказать о Швеции, Корее, Китае, где государство всячески поддерживает самодеятельные коллективы. Россия также очень нуждается в массовом участии в культуре подобного рода.
Если говорить о Корее, то я в последний раз играл концерт для шести тысяч человек в Сеуле, после которого группа молодых поклонниц классической музыки подняла на руки мою машину. В этот момент я почувствовал себя Элвисом Пресли. Это говорит, на каком уровне популярности находится классическое музыкальное искусство в стране. То же самое в Японии, где классика звучит вообще везде – от лифтов до, простите, туалетов. Даже на халатах напечатаны ноты Первого концерта Чайковского. В Китае же классическая культура и музыка вообще возведены в ранг национальной идеи.
То же и с самодеятельными коллективами. Скажем, в Венесуэле действует около 200 детских симфонических оркестров, в которые собраны беспризорники и дети из неблагополучных семей. Мы с Валерием Гергиевым сейчас тоже будем думать об организации в России хора из любителей.

Об эстраде
и Интернете
О современной российской эстраде я умолчу – не хочу лишний раз заводиться. Пытаюсь, но не могу понять, откуда взялся этот фастфуд, которым нас травят последние двадцать пять лет. И это при тех колоссальных эстрадных традициях, которые мы когда-то имели. Я обожал советскую эстраду. Я был воспитан на Шульженко и Утесове. Я играл все эти песни. Это было начало моей музыкальной жизни. Как бы то ни было, массовая культура, конечно, должна существовать. К слову, один из самых больших недостатков в законе о культуре, который, как мы знаем, скоро будет приниматься, заключается в том, что в нем не содержится разделения на культуру массовую и, так сказать, высокую.
Такое законодательное разделение, безусловно, необходимо. Мы никогда не добьемся того, чтобы по всем каналам телевидения в девять вечера в прайм-тайм звучал концерт Чайковского. Все равно это будет очень маленький процент. Его просто надо расширять и показывать людям, что у нас есть это.
Особенная история – Интернет. Он дает невероятные новые возможности для продвижения высокой музыки и культуры в целом. Приведу пример: один из моих недавних концертов во Франции смотрели онлайн 80 тысяч человек по всему миру.

Взгляд в будущее
В будущем году исполняется 140 лет со дня рождения Сергея Васильевича Рахманинова. Это самое главное событие, которое будет области культуры в 2013 году. Мы будем отмечать этот юбилей во всех мировых столицах, не только в Москве и Санкт-Петербурге.
Если говорить об общественных делах, то одно из важнейших – запланированное на будущий год принятие закона о культуре.
Для меня лично 2013 год будет важным в программном отношении: концерты Брамса, Шимановского, Баха – очень много всего. Вообще для меня самое главное – то, что происходит на сцене. Потому что оттуда идет вся энергетика. Пока меня еще хватает на две сотни концертов в год и на общественную работу. Она мне тоже приносит положительный заряд, хотя и не без переживаний за проблемы в нашей культуре. И если мне как-то удастся способствовать их решению, я буду только счастлив.


Денис Мацуев – народный артист России, пианист.



12.12.2012


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз