О конце Европы и капитализма


Экономист в кожаной куртке и некогда министр финансов Греции Янис Варуфакис обсуждает с Алеком Маршем деньги, Старый Свет и будущее капитализма.

16.04.2018





В мировой экономике кризис. Капитализм обречен. Европе – конец. Эмманюэля Макрона можно списать со счетов. Ангела Меркель вне игры. У левых полный хаос. Богатые боятся. Несколько минут в компании Яниса Варуфакиса – харизматичного мотолюбителя, когда-то возглавлявшего греческий Минфин, – и уже все вроде бы не так плохо.

Итак, начнем с глобального экономического кризиса. «От 2008-го мы еще толком не оправились, – заключает мой собеседник. – Все, кто считает иначе, тешат себя весьма опасными иллюзиями».
Сидя в шикарном кафе одного ковентгарденского отеля, тихий 56-летний экономист заказывает зеленый чай и продолжает разговор простым объяснением длиной в несколько минут: с 1944 примерно по 1970 год мировой экономический порядок держался на Бреттон-Вудской системе, и излишки американского капитала стимулировали глобальную экономику. США как «великий переработчик» инвестировали в иностранные рынки, преимущественно в потрепанные войной Европу и Японию. Но в 1970-х внешнеторговый профицит в Америке сменился дефицитом (страна стала покупать больше, чем продавала), и ситуация изменилась. Штаты замкнули круг финансового дисбаланса, перетянув деньги из-за рубежа обратно на Уолл-стрит. В этой фазе Дядя Сэм был уже «великим пылесосом». «Нужно было обеспечить чистый приток… около 5 млрд долларов в день, – говорит Варуфакис. – В день».

Лондон также добился немалых успехов, покрывая национальный дефицит аналогичным образом. В результате возникли пузыри финансиализации, которые в 2008 году и лопнули. «Рыночный механизм, если он хорошо работает, приводит спрос и предложение к равновесию, – поясняет собеседник. – Но тогда имело место сбалансированное неравновесие, которое еще и разрасталось. Кажется, парадокс, но по-другому я это охарактеризовать не могу. Все это было обязано лопнуть». И лопнуло, обрушив мировую экономику и доведя греческий уровень долга до 180% ВВП.

За 10 лет мир так и не выкарабкался. «Впервые с 1950-х годов в глобальной экономике нет явного двигателя, который бы создавал спрос. Нет лидера, – замечает Варуфакис. – Нужен новый Бреттон-Вудс, но без Штатов его не будет». И в этом главная трудность. «Не хочу, как все левые, демонизировать Трампа, но американский истеблишмент вездесущ, – развивает он мысль. – А бедные китайцы… Мне их жаль, ведь они все понимают». Не видно у руля и ЕС. «Европы не существует, – уверен экономист. – Нет ее, все. Макрона можно списать со счетов. Меркель вне игры».

То есть там, где нужно принимать решения, вакуум. В 2009 году G20 показала, как скоординированными усилиями вытащить глобальную экономику из пучины кризиса, но это был единичный случай. Центральные банки США, Британии, Японии и Китая открыли денежные краны. (Европейский центральный банк, запустивший количественное смягчение в 2015 году, Варуфакис ругает: «Жалкое зрелище. Вот почему мигранты потянулись [в Британию]. Не была синхронизирована денежная политика».)

На Западе сохраняется проблема пассивных сбережений и недостаточно активных инвестиций, что ограничивает эффективность экономики и уровень доходов, особенно в Британии. «Нам нужно снова собраться вместе и сформулировать единую инвестиционную политику, ведь китайцы инвестируют слишком много, а мы – слишком мало, – подчеркивает бывший министр. – Нужен баланс, и достигать его надо на основе соглашения».

Решение Варуфакиса перекликается с позицией колосса экономики XX века Джона Мейнарда Кейнса, чей метод борьбы с финансовыми дисбалансами разных эпох был резко отвергнут в Бреттон-Вудсе: США предпочли протолкнуть долларовую систему с организациями вроде МВФ. «В моем варианте она адаптируется к плавающим курсам, – комментирует собеседник. – Можно сделать клиринговый центр на базе МВФ или какого-нибудь аналога. Чтобы вся торговля могла идти в электронном формате, с одной общей единицей учета. Тогда можно создать общий фонд и задействовать его для инвестиций в зоны дефицита».

Без подобной системы, прогнозирует экономист, нам никуда не деться от «кризиса, который будет трансформироваться и постоянно мутировать». Возьмем текущую ситуацию. «Началось все с рецессии на Западе, перетекшей в Центральную Европу в форме дефляции. И дефляционные силы нанесли серьезный ущерб [Германии]: из-за отрицательных процентных ставок уменьшаются накопления среднестатистической домохозяйки (очевидно, и «рачительной “швабской домохозяйки”» фрау Меркель. – Прим. авт.). Вот почему подняли голову новые фашисты, – бросает вверх ладонь Варуфакис. – Периоды дефляции всегда рождали политических монстров».

Так мы подошли к теме его последнего проекта – движения «Демократия в Европе – 2025» (DiEM25), панъевропейской политической инициативы, которая в 2019 году будет представлена на выборах в Европейский парламент. И заодно мы подошли к теме нового поприща самого Варуфакиса, уже успевшего стать автором книг о финансовом кризисе, в том числе последней  – «Взрослые люди. Моя схватка с таинственным истеблишментом Европы» (Adults in the Room: My Battle with Europe’s Deep Establishment) (за название собеседник благодарит главу МВФ Кристин Лагард), или собственно об экономике («Беседы с дочкой об экономике» [Talking to My Daughter about the Economy]). Но в образ он входить не спешит. Считает ли он себя политиком? Варуфакис в раздумьях. «Теперь да», – отвечает, наконец, собеседник. Его фотографируют. «Не нравится мне это слово, – бросает он, на секунду переведя взгляд в мою сторону, прежде чем снова устремить его в объектив. – Я плохой политик. Как вам такое?»

Просить голосов или денег ему не по душе, но в выборах 2019 года он участвовать будет. «В какой стране, пока не знаю, – заявляет экономист. – Ведь мы пытаемся сломать доминирующую парадигму: думаем перетасовать кандидатов, чтобы грек баллотировался от Германии, а немец – от Греции. Это должно подчеркнуть транснациональность движения».

ЕС неэффективен, убежден основатель DiEM25 – и не в последнюю очередь из-за тяжелых 162 дней на посту греческого министра финансов и попыток убедить ЕЦБ, МВФ и Брюссель не настаивать на мучительном, по его словам, затягивании поясов. «Европейский союз – шлак, – констатирует Варуфакис. – Определенно». И ему хочется это исправить. «На системный кризис и ответ нужен системный», – добавляет он, указывая на брекзит, грекзит и крах политического центра в Европе. Таким ответом призван стать «Новый европейский строй» (European New Deal) – восьмидесятистраничный документ, который участники движения собираются принести на избирательные участки.

Хотя до Британии он не доберется – и, по мнению Варуфакиса, так и надо: «Друзьям из левых и центристов, даже противникам брекзита из стана консерваторов я хочу сказать: пора двигаться дальше. ЕС – пройденный этап. Смиритесь с этим. Мы же демократы. Как можно делать с Британией то же, что Евросоюз сделал с Ирландией после референдума по Лиссабонскому договору?»

Когда его страна, как Давид с Голиафом, боролась с Брюсселем и Берлином, не обошлось без кровопролития. А что же тогда делать в случае с брекзитом? «Вести переговоры с Барнье и Юнкером – сумасшедший поступок, – рассуждает собеседник о действиях Терезы Мэй. – У этих людей нет права вести переговоры. Нужно отправить Барнье домой и сделать так, чтобы после двухлетнего переходного периода еще пять лет действовал договор по ЕЭЗ». Если на время перенять норвежскую модель, у Палаты общин будет достаточно времени, чтобы обдумать дальнейшие варианты, а у Меркель – шанс «вздохнуть с некоторым облегчением». Таков его вариант «умеренно-консервативной стратегии брекзита».

Наконец, пора спросить выпускника Университета Эссекса и любителя Dr. Martens о еще одной дорогой его сердцу вещи: капитализме. «Довольно скоро капиталистическая система отомрет», – предвещает он. Как скоро? Лет через 50? Через 100? «Может, через 10, – отвечает экономист. – Кто знает? Возможно, меня и моих детей переживет. Но я не считаю, что капитализм – это естественная система организации жизни. Она очень неэффективна».

Да, при ней появились «все эти технологии, гаджеты и вещицы, которые дали нам свободу, но в то же время капитализм ведет нас к искусственному интеллекту, 3D-принтерам и прочему, из-за чего и отомрет».
К счастью, под капитализмом Варуфакис имеет в виду то же самое, что и Маркс. То есть частная собственность, как и купля-продажа, продолжит свое победное шествие. «Это рынок, – поясняет он. – Капитализм же – это модель производства, где те, кто владеет – не работают, и те, кто работает – не владеют».

По его мнению, технологический прогресс съедает коммерческие преимущества экономии от масштаба, поэтому со временем разделение труда и капитала может фактически исчезнуть. Благодаря трехмерной печати любой из нас, нажав на кнопку, может стать промышленником. «Я не против богатства, – отмечает самопровозглашенный марксист-либертарианец, заставляя вспомнить слова Питера Мандельсона об усердном спокойствии в отношении баснословных заработков отдельных персон. – Я знаю немало богатых людей. И меня поражает, насколько неувереннее и беззащитнее они себя чувствуют». Возьмем филантропию: «Они жертвуют деньги, ищут благие цели. Но проблема в том, что благотворительность не помогает устранить концептуальные изъяны архитектуры капитализма. Можно почувствовать себя лучше, но корень проблемы останется». Поэтому, размышляет Варуфакис, кризис до сих пор и не решен. «Капитализм так и не встал обратно на ноги, – обращает внимание собеседник. – Везде он сдает позиции. Идет релокализация. Появляются политические монстры».

Вот так внезапно мы снова пришли к теме кризиса – так же внезапно, как вначале. Наше время истекло. Любимейший самобытный экономист мировой публики протягивает руку и тепло прощается. Пора в Оксфорд, выступать перед союзом. Сократ, афинский философ другой эпохи, принял смерть за то, что портил молодежь. Кем же признают этого кейнсианского марксиста-либертарианца, друга бывшего министра финансов Великобритании Нормана Ламонта, сказать трудно. Но цикуты может оказаться недостаточно.



16.04.2018

Источник: SPEAR'S Russia #4(77)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз