Доллар рядом с пропастью


Американский доллар остается мировой резервной валютой уже семьдесят с лишним лет, но положение его шаткое. Трамп снижает налоги, влияние Китая растет, а Алек Марш задумывается о приближении развязки.

29.11.2018





В июле 1944 года 730 делегатов от 44 стран–участниц антигитлеровской коалиции собрались на Бреттон-Вудской конференции, в отеле «Маунт Вашингтон», чтобы принять важное решение. Их интересовали ни много ни мало восстановление и организация глобальной экономики после войны.

Громче всех звучали голоса американца Гарри Декстера Уайта и британца Джона Мейнарда Кейнса. Разумеется, в мире экономики Кейнс был Эйнштейном, но как он ни пытался задавить оппонента авторитетом и интеллектуальной мощью, протолкнуть свою позицию ему не удалось.
В результате мировые финансы получили не новую международную валюту, выпускаемую Всемирным банком (Кейнс называл ее банкором), а то, что предложили американцы. На послевоенных обломках выросла галактика доллара – резервной валюты глобального масштаба. Привязанный к золоту, он стал мерилом для всех. В 1971 году привязка исчезла, но на статус доллара это не повлияло.

Сколько ему еще быть на первых ролях? Тектонические плиты глобальной экономики, в XX веке оказавшейся под влиянием Нового Света, движутся на восток.

Макартни не пал ниц перед императором Цяньлуном. Но как не пасть ниц доллару перед юанем, причем уже в скором времени (варианты с третьей мировой войной и даже социальными потрясениями не рассматриваются)? Китайская экономика, какой она стала при Си Цзиньпине, возьмет верх над американской настолько же уверенно, насколько когда-то США превзошли Британскую империю. И вполне возможно, Си Цзиньпин все еще будет у власти. Кроме того, у США проблемы с государственным долгом, который вышел на умопомрачительный уровень 21 трлн долларов. В ближайшие десять лет, как ожидается, он поднимется еще на 1,5 трлн долларов – не в последнюю очередь благодаря снижению налогов Дональдом Трампом.

Когда я спросил экономиста Джима О’Нила, сколько еще осталось доллару как резервной валюте, он, почти не задумываясь, ответил, что достаточно много. Лет двадцать? «Не уверен, – засомневался О’Нил. – Десяток – точно».

Особые привилегии

Главный специалист Oxford Economics по экономике США Грегори Дако отводит доллару еще меньше: «пять–десять лет». Более отдаленная перспектива не столь ясна. «Видно, что китайские власти пытаются повысить статус юаня, но это задача долгая, – размышляет он. – Если экономически, геополитически Китай продолжит расти и укреплять свой авторитет на международной арене, юань также укрепится, что лишит доллар части заоблачных привилегий, которыми он пользуется».

Выражение «заоблачные привилегии» ввел в оборот французский государственный деятель Валери Жискар д’Эстен для характеристики факта, что порядка 80% импорта США оплачивают в собственной валюте и потому могут уходить в больший дефицит без ущерба, который бы понесли остальные. Разница между доходами и расходами страны поддерживается в том числе благодаря этой привилегии, что делает ее положение более зыбким. Когда миру надоело держать фунты, отмечала Стефани Фландерс после финансового кризиса, «британская экономическая политика навсегда изменилась, а последствия сохраняются и по сей день. Правы британские власти или нет, они не считают возможным рисковать, серьезно увеличивая объем заимствований на мировом рынке».

Но простор для маневров сужается. Такого мнения доктор Дэвид Стаббс, отвечающий в JP Morgan за инвестиционную стратегию клиентов из региона EMEA. Более того, Вашингтон ходит по тонкому льду, полагает он. «На наш взгляд, после 2019 года любой спад в экономике серьезно подорвет положение государства в глазах инвесторов, – заявляет эксперт. – Доллар может значительно ослабнуть, и управляющие резервами будут сомневаться в целесообразности своих долларовых позиций». Следующий спад, как представляется ему, потенциально станет катализатором перемен для американской валюты. При этом, признает Стаббс, евро и юань не подходят в качестве альтернативы (первый – из-за раздробленности в высших политических эшелонах, второй – из-за плановой модели экономики и неконвертируемости). «Чтобы валюта была привлекательна в качестве резервной, нужны сильные фундаментальные показатели, – подчеркивает финансист. – И учитывая, какие трудности испытывают США с бюджетом, их политику в этой сфере сегодня можно назвать опрометчивой».

Перейдем к Китаю, который также потенциально является создателем серьезных проблем. На них обращает внимание экономист Янис Варуфакис, бывший министр финансов Греции. «Не факт, что китайцы хотят, чтобы юань заменил доллар, – он пишет мне по электронной почте. – Во-первых, слишком много долларовых активов у них накоплено, во-вторых, они прекрасно знают, насколько их экономическая модель несовместима со статусом резервной валюты. Плюс известно, что те привилегии, которыми пользуется доллар, требуют военной мощи мирового охвата, какой они не имеют и особенно иметь не хотят». Однако глядя на уверенное наращивание Поднебесной своего военного потенциала, ВВП и искусственные острова на спорных территориях в Южно-Китайском море, можно предположить, что Китай настроен решительно. И нравится Поднебесной или нет, юаневые активы иностранных государств увеличиваются. По данным МВФ, за период с 2017 по 2018 год они подскочили с 99 млрд до 193 млрд долларов (хотя до других стран им по-прежнему далеко: на фунт приходится 471 млрд долларов, на евро – 2,1 трлн долларов, а на американскую валюту – космические 6,5 трлн долларов).

Борьба поневоле

Экономическая модель Поднебесной, уверен Варуфакис, не позволит юаню стать резервной валютой – по крайней мере, в ближайшее время. «За снятием ограничений на движение капитала последует отток на 12% ВВП, – поясняет он. – Это мощное дестабилизирующее цунами экспортирует дефляцию и импортирует инфляцию и тем самым нанесет огромный ущерб Китаю». Но и остальным нанесет ущерб тоже: экспортированная масштабная дефляция вызовет остановку финансового сердца глобальной экономики. Дни, когда мы простужались от чихания дяди Сэма, уходят в прошлое. Китайский грипп – вот о чем теперь нужно волноваться.

По мнению Варуфакиса, торговые в­ойны Трампа вкупе с переписыванием соглашений продиктованы страхом «окончания гегемонии в связи с сокращением доли американского ВВП». Рано или поздно, считает он, это «заставит побороться за статус резервной валюты китайцев или даже еврозону, причем их желание большой роли не сыграет». Между тем Трамп в попытке «сохранить гегемонию США запускает серию двусторонних переговорных процессов, чтобы даже при общем спаде в каждом из них все равно доминировать». Эффект от экономической политики Трампа, судя по всему, противоположный: снижение налогов породило дефицит бюджета, и позиции доллара это ослабит.

«Ситуация с Ираном и нефтью болезненна для ЕС и с неменьшей вероятностью должна сказаться на доминировании доллара. По крайней мере, в ближайшей перспективе этот фактор представляется сильнее китайского, – указывает Фред Херви, инвестиционный директор лондонской wealth-management компании Lincoln Private Investment Office. – Вряд ли такая вещь свалит колосса, но на репутации она определенно сказалась, дав новый стимул для разговоров о возможной целесообразности альтернативы». Как сообщил в сентябре глава иранского Центрального банка, Тегеран, Москва и Анкара договорились отказаться от расчетов в долларах в рамках своих торговых отношений.

Новый ориентир

Сколько же пройдет времени, прежде чем мы начнем прислушиваться к Центральному банку Китая больше, чем к ФРС? «Инвесторы пока далеки от того, чтобы пристально интересоваться китайской денежной политикой, – констатирует Стаббс. – Возможно, китайская сторона уже заслуживает больше внимания. Народный банк Китая – лидер среди центральных банков по размеру активов. Общая сумма превышает 5 трлн долларов». Для сравнения: у ФРС – 4,5 трлн долларов, у Банка Англии – 800 млрд долларов.

Иными словами, инвесторам давно пора задуматься о долгосрочной ценности доллара и своих долларовых активов. «Стоимость, взвешенная по торговле, у доллара высока, и расти дальше ей некуда, – говорит Херви. – Учитывая все эти дефициты, а также тот факт, что ресурсов стимулировать американскую экономику почти не осталось, ситуация, похоже, в структурном отношении сложная».

У Варуфакиса есть четкое видение. Нужны международное сотрудничество и «новый Бреттон-Вудс», утверждает он и предлагает, объединив новые технологии, создать цифровую версию кейнсианского банкора. На его взгляд, это может поспособствовать формированию более справедливой глобальной системы – фундамента более стабильного капитализма. «Главное, что в этой системе будет отражена позиция Кейнса, считавшего, что исконная тенденция капитализма вбивать клин между экономиками с отрицательным и положительным сальдо подрывает мировую стабильность», – пишет эксперт.

Возможно, решение где-то в этой плоскости. В 2016 году МВФ впервые включил юань в корзину, по которой рассчитывается стоимость специальных прав заимствования, где прежде были лишь доллар, евро, иена и фунт. А в 2009 году для «поддержания глобальной экономической и финансовой стабильности» глава Центрального банка Китая призвал ввести новую резервную валюту с привязкой к валютной корзине. Поэтому кто знает: может, нас ждет Бреттон-Вудс 4.0, а согласуют его, скажем, на встрече G20? Отель «Маунт Вашингтон» все еще существует, а спа-комплекс просто загляденье. Дело за кризисом, который столкнет доллар в пропасть. И не исключено, что она ближе, чем кажется.



29.11.2018

Источник: SPEAR'S Russia #11(81)


Оставить комментарий


Зарегистрируйтесь на сайте, чтобы не вводить проверочный код каждый раз







Почему мы не отдаем больше?


S9lmqzuqjkt8yr2xjzqaoq
 

Австралийский философ Питер Сингер признан во всем мире как специалист по вопросам этики и морали. Названия некоторых его сочинений говорят сами за себя: «Демократия и гражданское неповиновение», «Человеческая жизнь больше не священна», «Живет ли Австралия по этическим законам?». Фонд «Нужна помощь» издал на русском языке одну из самых важных книг Сингера «Жизнь, которую вы можете спасти. Как покончить с бедностью во всем мире». В ней философ разбирает психологические, социальные и эволюционные барьеры, которые мешают людям заниматься благотворительностью; объясняет, откуда берется установка «ничем не помочь», почему проще потратить время и деньги на помощь одному конкретному человеку, а не на предупредительные меры, которые спасли бы десятки людей, а также почему чувство справедливости на самом деле мешает заботиться о других. Журнал SPEAR’S Russia публикует одну из глав, объясняющую, как сама человеческая природа влияет на наше отношение к этим вопросам.